Пару раз мы подъезжали на пикапах и легковушках, но все же больше рассчитывали на грузовики. Вечер застал нас в Банко. Мы попытались и оттуда уехать, но к нам прицепился полицейский, навязчиво пытавшийся посадить на автобус. Объяснить, что у нас на это нет денег, не удалось. Пришлось сделать вид, что мы специально приехали из России для того, чтобы посетить такой замечательный индонезийский городок, к великому нашему сожалению, не отмеченный ни на одной туристической карте и не описанный в путеводителях.
В Банко мы все мечети обходили стороной.
— Не подскажете, как мне найти христианскую церковь? — спросил я прохожего.
Он испепелил меня взглядом.
— Да вы что! Это же мусульманский город!
Наверное, так же после 11 сентября реагировали бы жители Нью-Йорка на иностранца, спрашивающего, как пройти в мечеть.
Может, в Банко на самом деле нет христиан? Мы настроились на ночлег под открытым небом и пошли на выезд из города. И совершенно случайно я увидел на склоне холма кладбище с крестами. Значит, здесь должна быть и церковь! И уже с новыми силами я продолжил опрос местного населения. После того как десять человек подряд заверили, что в городе живут только мусульмане, мой энтузиазм заметно охладел. Но я упорно продолжал приставать с расспросами. И моя настойчивость была вознаграждена. Интеллигентный мужик в очках, к тому же говоривший по-английски (возможно, и христианин), подтвердил:
— Действительно, у нас на окраине города есть одна маленькая церквушка, — он показал нам направление.
Церковь спряталась в коротком узком переулке, между пожарной частью и… мечетью. Нашли мы ее с огромным трудом. Но, когда постучали в дверь пасторского дома, не пришлось ничего объяснять. Христиане, живущие в меньшинстве в мусульманском окружении, относятся к единоверцам, как в первые века христианства, как к своим братьям и сестрам.
Вечером к пастору Ангжиату Пурбе на регулярную встречу по изучению Библии собралась группа прихожан — почему-то только мужчины. Я попытался выяснить:
— Какая у вас церковь?
— НРКБ.
— А она католическая или протестантская?
Прихожане посмотрели с таким удивлением, что возникло неприятное ощущение, будто они впервые услышали о том, что не все христиане братья и сестры (а уж если бы я сообщил о том, как в Ольстере протестанты и католики друг друга готовы удушить голыми руками, то это наверняка расценили бы, как злостную клевету). О том, что мы попали в протестантскую, а конкретнее — в лютеранскую церковь, мы узнали только на следующее утро от пастора.
Автостоп на Суматре оказался занятием очень утомительным. Как и в Китае, нам не давали подолгу стоять на одном месте. Но не потому, что быстро увозили. Местные жители из окрестных домов собирались вокруг и помогали нам «остановить автобус». Все водители легковых машин рассчитывали, что мы заплатим за проезд. Я пытался объяснить, что у нас нет денег. Но мне не верили! Как же так?! Европейцы, и без денег! Приходилось рассказывать легенду о том, что нас якобы обворовали. Но и это мало помогало!
На третий день мучений неожиданно повезло — попали в грузовик, идущий прямо до Джакарты. Следующие два дня ехали, останавливаясь только у придорожных забегаловок пообедать и на стоянках — переночевать. На ночь водитель оставлял нам кабину, а сам уходил спать в другой грузовик (они двигались втроем).
Двухдневная поездка дала прекрасную возможность узнать жизнь индонезийских дальнобойщиков. Во многом она схожа с жизнью их российских коллег: дороги безобразные — асфальт есть, но с ямами и выбоинами. Неудивительно поэтому, что нам несколько раз пришлось останавливаться на шиноремонт. Самописцев, как в Европе, в индонезийских грузовиках нет. Но больше трех часов подряд мы ни разу не ехали. Регулярно останавливались позавтракать, пообедать или просто попить чаю. Или опять же на шиноремонт. Полиция сплошь коррумпированная — останавливают на каждом посту, документы проверяют не всегда, а вот бакшиш требуют: стандартная такса — 2000 рупий.
Через пролив между Суматрой и Явой паромы ходят круглосуточно. Едва один отходит от причала, как его место тут же спешит занять следующий. Погрузка и выгрузка идут практически без перерыва. Но и при этом на причале образуется длинная очередь из грузовиков и автобусов. Мы встали в хвост и настроились на длительное ожидание. Только через несколько часов удалось въехать на паром, и еще примерно через час мы были уже на Яве.
Джакарта — индонезийский Ибу-Кота (Мать-город) — не только столица Индонезии, но и крупнейший мегаполис всей Юго-Восточной Азии. 22 июня 1527 г. его захватил мусульманский принц Фатахилла из султаната Бантам. Тогда город и получил свое нынешнее название — Джакарта, что в переводе означает «Окончательная победа». То, что победа не была окончательной, уже в 1619 г. доказали голландцы. Они разрушили город до основания, а на руинах стали строить Батавию — столицу Голландской Восточной Индии: проводить каналы, возводить дома в классическом голландском стиле — попытались воссоздать уголок своей родины, второй Амстердам.
