Все бы было хорошо, но они не учли азиатского представления о гигиене: каналы, в которые местные жители стали сбрасывать мусор и нечистоты, стали рассадниками малярии и дизентерии. Вскоре весь город, за исключением нескольких центральных улиц и престижного района Ментенг, застроенного особняками и виллами, стал похож на огромную клоаку. Капитан Кук, возвращаясь в Европу после триумфальных открытий в Австралии и Новой Зеландии, за время которых он потерял всего одного члена экипажа, зашел в Батавию на стоянку. И здесь от дизентерии и малярии умерло сразу 27 матросов. Вот вам и Новый Амстердам!
Мы приехали в один из трущобных пригородов Джакарты, вид которых наверняка не сильно изменился с момента визита капитана Кука. Хижины построены из подручного материала: досок, кусков фанеры, листов гофрированного железа, шифера, картона, пластика… — все идет здесь в дело. А вот и знаменитые голландские каналы, ставшие индонезийской канализацией. Грязную вонючую воду разглядеть можно с большим трудом — почти вся поверхность закрыта пластиковыми бутылками, полиэтиленовыми мешками и всем тем, что «не тонет»… Вдоль берега тянется ряд туалетных домиков — они установлены на помостах прямо над водой, никаких выгребных ям не нужно. Между ними — помосты для стирки белья, тут же местные жители умываются, чистят зубы. Это не просто совмещенный санузел, а объединение водопровода с канализацией. Райское место!
Первую ночь в Джакарте мы провели на стоянке дальнобойщиков. А на следующее утро ее хозяин повез нас в центр города, прямо к дверям российского посольства.
Консул, едва увидев нас, сразу же спросил:
— Что случилось? Паспорта украли?
Судя по тому, что нам уже рассказали о Джакарте, украсть их здесь могли запросто. Но у нас был вопрос важнее.
— А ходят ли российские грузовые суда из Индонезии в Австралию?
Консул в этом вопросе разбирался не лучше, чем его коллега в Сингапуре. Он, естественно, летал на самолете, так же, как и все российские специалисты и пока еще редкие туристы. Помочь он нам не мог, но совет все же дал:
— Я, конечно, не могу запретить вам ехать в Западный Тимор, но не советую. Обстановка там очень неспокойная. А о Восточном Тиморе и речи быть не может.
На центральной площади Джакарты — Медан Мердека (площадь Свободы) отгрохали помпезный монумент-музей Монас (Национальный монумент). Его венчает 137-метровый обелиск из итальянского гранита с позолоченным «Факелом Независимости», а перед входом, куда тянется длинная очередь, как в Мавзолей Ленина, стоит конная статуя национального героя — принца Дипонегоро. Тут же перед входом раскинулся стихийный рынок.
В северо-восточном конце площади видны купола и минареты мечети Истикал — одной из крупнейших в Юго-Восточной Азии. Прямо напротив мечети стоит католический кафедральный собор, неподалеку от него протестантская церковь Святого Эмануэля и англиканская церковь Всех Святых. Как в них относятся к «братьям-христианам», мы так и не узнали. На несколько дней нам предоставили приют в Российском культурном центре на улице Дипонегоро.
Игорь Петрович Василюк извинился за то, что отдельной комнаты для нас нет.
— Мы можем поселить вас в кинозале. Только вам придется каждый вечер возвращаться сюда не позднее девяти часов вечера. Нас недавно ограбили, поэтому мы теперь по вечерам включаем сигнализацию.
На следующий день мы зашли в представительство АПН — мне нужно было срочно отправить статью в журнал «Учеба, работа, бизнес за рубежом». Сергей Мельников встречался со Стасей и Эдиком.
— Они приплыли в Джакарту на каком-то попутном судне с Батама, прожили у нас в представительстве три недели. Каждый день ходили в порт, пытаясь попасть на попутное судно до Австралии. Но успеха так и не добились. Виза у них заканчивалась, дольше оставаться у нас они не могли. Я краем уха как-то слышал, что Стася выяснила: якобы существует регулярная пассажирская линия, связывающая остров Ломбок с Австралией. Они купили билет на ночной поезд до Сурабаи — это крупный порт на восточном побережье Явы, и уехали. С тех пор я о них ничего не слышал.
— Мы знаем, что до Австралии они добрались. Но как им это удалось, неизвестно. На связь они не выходят — не хотят нам мешать своими советами.
На следующий день мы для очистки совести все же съездили в грузовой порт. Нас, как европейцев, на территорию пропустили без вопросов. Судов на Австралию в тот день не было, а повторять «трехнедельную осаду» мы не стали.
На станции Гамбир мы попали в перерыв между электричками. Нужно было ждать три часа. Чтобы скоротать время, мы пошли прогуляться по центру и совершенно случайно оказались у сикхского храма. Оттуда вышла индийская супружеская чета и пошла к одиноко стоявшему джипу. Они пригласили нас в храм и даже устроили экскурсию.
