– Нет! – вдруг крикнула темноволосая женщина, обычная женщина, закрыв лицо руками, – Он может быть моим сыном… я просто не знаю…
Дейзи громко засмеялась и повернулась к Протестующей:
– Она не знает! Конечно, не знает, ты же оставила свое дитя нам на воспитание, небось, совсем младенцем. Жалкое существо!
– Я считала эти земли священными! Я думала, ему будет хорошо здесь, что Бог примет его…
Дейзи сорвалась с места и подошла к женщине вплотную, та жалко всхлипнула.
– Мать-природа, не заставляй меня задушить тебя собственными руками! – удерживая руки в воздухе, говорила Дейзи, – Вы все, дорогие матери и отцы, прекрасно понимаете, что не вера подтолкнула вас к «жертвоприношению». Вы слепы, если не можете увидеть в этом жестокости. Признайтесь уже всему миру, что вы просто-напросто хотели избавиться от нежеланных детей, и из-за чувства вины перед Матерью-природой, вы просто приносили их в наши леса. Признайтесь!
– Ложь! – крикнул бородатый мужчина с огромным шрамом посередине лица, – Мы верили в священность этих земель, верили, что из избрал сам Бог, ровно до того момента, как вы изъявили желание не уведомлять нас о состоянии наших детей. Мы всего лишь хотим знать, что с ними все в порядке. Я, возможно, не узнаю свою дочь, она была совсем крохой, когда мы оставили ее у «моста»… но по крайней мере, услышав от лица Патрии, что все хорошо, я выдохну с облегчением.
– Притворство перед Богом! Жалкое притворство! – подала голос одна из жителей Патрии, – Хочешь сказать, что твоя душа успокоится после наших слов «все хорошо»? Спроси любого Патрийца – никто из нас не будет спать спокойно, зная, что наше священное дитя где-то в ином месте, с чужими людьми. Уж тем более нас не успокоят обычные слова, потому что мы дорожим друг другом.
– С чего же вдруг вы перестали отчитываться о состоянии наших детей? Вы по доброй воле взяли их на воспитание, вы с радостью принимали невинное дитя к себе, разве нет? Именно это мы слышали в ваших интервью Властям, – уточнила Протестующая.
– Вы не давали нам выбора! Вы оставляли детей у нас в лесу и бежали, что нам еще остается делать, кроме как растить их? Вы сами придумали и сами поверили в сказку о том, что человеческое дитя может быть одобрено священными землями Патрии!
– «Человеческое дитя»? Что вы имеете в виду?
Дейзи вопросительно взглянула на советников, потом на Патрийцев, и когда те кивнули, сделала шаг назад:
– Давай мы лучше покажем. В отличии от жалких людей, поступки для нас важнее слов.
Шона сорвалась с места:
– Нет!
Дейзи издала громкий крик, нет, скорее рычание, секунду спустя это завывание подхватили остальные Патрийцы. В следующее мгновенье их тела стали меняться с невероятной скоростью, одежда рвалась, спина, шея, голова, начали покрываться шерстью, а руки и ноги превратились в лапы. Вой и лай, вместо слов, блеск хищных глаз, вместо человеческих. Перед Протестующими уже не стояла досточтимое племя. Перед ними образовывалась целая стая волков.
И они пустились в атаку.
– «За альфу!» – вдруг услышал мысли Дейзи Дэн.
Протестующие недолго простояли в шоковом состоянии, после превращения Патрийцев люди рвались в лес, но волки догоняли быстрее. Полуволчата, совсем дети, тоже были в процессе обращения, однако Дэн быстро побежал на место битвы, хватая детенышей:
– Не смей, – уговаривал он полуволчонка, держа того за хрупкие плечи, – Ты слышишь? Я все еще твой бета и я приказываю тебе: не смей превращаться.
Мальчик глядел на него с недоумением:
– Но мама…
– Твоя мама сейчас нападает на людей. Твоя мама – не пример, – махнул головой Дэн.
В глазах детей читался страх и растерянность. Полуволчата собирались вокруг него, Дэн закрыл их своим телом, не зная, что делать дальше.
Шона повернулась к Энзо:
– Уведите отсюда детей. А мы постараемся остановить их.
– Но куда же нам их вести? За пределами леса полиция и репортеры… – в панике спросила Кая.
– Придумайте что-нибудь! Вы гении обмана и преступности, – воскликнула Шона, кинув взгляд на Ника и Виля, но, благо, Запансы уже знали, что делать.
Ник и Шона с невероятной для человека скоростью ринулись к атакующим советникам в волчьей шкуре, превращаясь на ходу.
Виль вышел вперед, уголки губ слегка подрагивали, он быстро проводил брата и Шону взглядом. Пересилив себя, сжав ледяную руку Каи, он наклонился к ее уху:
– Ты умная, Панчлайн. Обязательно что-нибудь придумаешь.
Кая не позволила ему убрать руку. Виль замер.
– Знаю, ты ненавидишь перевоплощаться, но… Ты должен спасти этих людей. И спасти полуволков, – сказала она, не поднимая глаз.
– Я думал, ты ненавидишь Патрийцев, – улыбнулся Виль, в шоке глядя на их сплетенные руки, а потом на Энзо.
Кая нежно провела большим пальцем по его белым костяшкам. Она не знала, что делает. Впервые находясь рядом с человеком, кто был не Энзо, она позволила себе отключить голову. Может, это стресс. Может, это страх. Может, переполняющие ее чувства наконец вырвались наружу, потому что подсознательно она понимает, что сегодняшний день может быть последним.
Крики людей, рев волков. Какофония из душераздирающих звуков. Кая закрыла глаза.
