— Спасибо.
Она убрала телефон обратно в карман, вытянула руку и коснулась его запястья, провела большим пальцем по костяшкам.
— Приятно было провести сегодня с тобой время, что-то сделать вместе.
— Ага…
— Хоть это и просто работа.
— Да.
— Я вчера по тебе скучала, когда ты уехал к Кеннету.
— Правда?
— Да, почувствовала себя немного… отвергнутой, если уж быть честной.
Вот оно. Сказала. Удивила сама себя. Вообще не планировала поднимать эту тему. По крайней мере, здесь и сейчас. Может, это получилось, потому что они на нейтральной территории. Не дома и обедают. Как пара. Ситуация становится менее драматичной. Ей необязательно превращаться во что-то очень важное, а просто это что-то, о чем они говорят, пока ждут еду. Одна из тем для разговора.
Теперь мяч на его половине поля.
Он ответил не сразу, смотрел на нее с серьезностью, которую она видела в его глазах только однажды.
Двадцать четыре года назад. В Стокгольме.
Когда он сказал, что у них два варианта: упасть или пойти дальше.
Она испугалась. У нее появилось ощущение, что, что бы он ни сказал, это окажется страшнее. Страшнее, чем она могла представить. Он сделал глубокий, не предвещавший ничего хорошего, вдох, но, по-видимому, передумал, и медленно выдохнул. Когда он снова взглянул на нее, тяжелая серьезность улетучилась.
— Я не хотел, я не знал, что… я не знал.
Она наклонилась над столом и понизила голос. Раз уж она завела этот разговор, то сможет и продолжить.
— Мои руки были у тебя в штанах, это должно было слегка намекнуть тебе на то, чего я хочу.
— Прости.
— У меня уже довольно давно такое ощущение, что ты… избегаешь меня.
— Прости, я не хотел.
Он выглядел так искренно расстроенным и виноватым, что ей тут же захотелось ему поверить — он не понимал, что ранил ее, когда, как ей казалось, так явно от нее дистанцировался. Неужели все так просто? Что они просто по-разному воспринимали ситуации, не разговаривали о них, не решали проблемы, а позволяли им расти, оба не осознавая, что думает и чувствует другой.
— Сейчас у тебя есть возможность исправиться, — сказала она с легкой улыбкой.
— Прямо сейчас?
— Не здесь, но оба моих шефа еще несколько часов будут у озера, так что мы можем съездить домой.
— Мне нужно на работу, — сказал он и аккуратно высвободил руку, не желая снова ее расстроить, но достаточно, чтобы показать дистанцию.
— Я думала, на работе все спокойно, — сказала Ханна и помогла ему, убрав руку полностью. Ложь, в которую она готова была поверить, прожила недолго.
— Спокойно, но есть кое-какие дела. И Перка уходит в отпуск на следующей неделе, так что…
— Хорошо, понятно.
— Но, может, вечером.
— Без проблем. Может, вечером.
Принесли еду, и они начали молча есть. Оба не стали пить кофе после, заплатили и вышли вместе. Остановились на тротуаре. Томас застегнул тонкую куртку и кивнул на машину.
— Подвезти тебя обратно?
— Нет, пройдусь пешком.
— Тогда до вечера.
— Да, до вечера.
Она стояла и смотрела, как он перешел дорогу, запрыгнул в машину и уехал. Он махнул ей, и она подняла руку в ответ, а потом направилась в сторону центра на работу. Сделав пару шагов, она достала из кармана телефон, и держала его в руке, сомневаясь. Обычно все происходило по-другому, и сейчас не так, как бы ей хотелось, но черт с ним. Ей это необходимо. Она этого хочет. Набрала номер, ожидая ответа, и ответ получила.
— Сколько ты еще будешь у озера?
— Ренé! Остался один ты!
Разорвал тишину ее голос. Он донесся до него, лежащего зажатым под вывороченным с корнем деревом. Он не видел ее за кустарником и ветками, так же как машину и здание. Не решался поднять голову, боясь, что она его заметит. Повернувшись к корням и мху, он старался дышать как можно тише и спокойнее. Он боялся, что дыхание выдаст его в полной тишине, которая наступила после того как рев Мартина прервался около минуты назад. А потом ее уверенное:
Он ни секунды не сомневался, что так оно и есть. Но что ей нужно? Это просто способ продемонстрировать превосходство, или это способ напугать его, или призыв: она хочет, чтобы он вышел, ведь она избавилась от рядовых членов, и теперь хочет возобновить переговоры? Вряд ли. Был бы у него амфетамин или знал бы он, где тот находится, то у него, по крайней мере, было бы на что торговаться, а без этого у него нет ни единого шанса достичь хоть какой-нибудь договоренности. Бессмысленно давать о себе знать. Если она его заметит, то ему конец.
Его единственный шанс — попытаться бежать. Быстро и далеко.
