Она изо всех сил провела стяжками по косяку дома и всего после пары движений они поддались. Теперь она освободилась и повернулась обратно к месту, откуда пришла. Она исходила из того, что Ренé или кто-то из них смотрел, куда она выпрыгнула, и видел, что ее там больше нет. То есть ей нужно оказаться в таком месте, где ее появление станет для них наиболее неожиданным. Она подбежала к стене и подтянулась наверх — беглый взгляд в окно показал, что кухня пуста. Ловко, тихо и, контролируя ситуацию, она скользнула внутрь. Повсюду кровь. Тело мужчины, которому она разорвала шею, лежало в нескольких метрах от окна — он, должно быть, дополз до того места в бесплодных попытках спастись. Она переступила через него и подошла к столешнице, где, к ее облегчению, остался лежать нож Боуи. Она вытащила его из ножен и двинулась дальше.
Помещение рядом, которое, вероятно, раньше использовалось как столовая, было в таком же плохом состоянии, как и кухня. Катя пошла по ней вперед настолько тихо, насколько позволял скрипучий, поврежденный влагой паркет. Она остановилась и прислушалась. Ощущение, что в доме больше никого нет. Двинулась вперед, вышла в небольшой коридор, где над потемневшей облупившейся стеновой панелью свисали обои. Остатки разбитого шкафа, сорванная полка для шляп и старый разобранный двигатель валялись на полу вместе с хвоей, листьями и грязью. Она прошла дальше к дверному проему, в котором не было двери, и осторожно выглянула. В нескольких шагах слева спиной к ней стоял мужчина, который ждал ее утром в фойе отеля. Они очевидно не ожидали ее появления изнутри дома.
— Видишь ее? — закричал он, и Катя увидела в десяти метрах Тео, осторожно пробиравшегося к густым кустам, вооружившись полуметровым куском трубы. Катя развернула нож в руке, взяв его за самый кончик лезвия, бесшумно подошла и схватила молодого мужчину сзади. Позволила ему вскрикнуть от неожиданности, что заставило Тео обернуться. Катя подняла руку и бросила нож. Неидеальное попадание, но нож вошел в живот прямо под грудиной, должен был задеть печень, проколоть желчный пузырь. Тео, закричав, упал на спину, а Катя сбила с ног мужчину, которого удерживала, и он рухнул на землю. Она со всей силы наступила ему на шею, раздавив адамово яблоко и трахею, провернула ступню и прислушалась к бесплодным попыткам мужчины набрать в легкие воздуха, а потом трусцой побежала к лежащему на спине в высокой траве Тео с окровавленными от ранения руками. Он глухо стонал и с мольбой смотрел на нее, когда она наклонилась над ним и вытащила нож. Потом засунула его обратно в грудную клетку, прямо в сердце.
Трое готовы, остались двое.
Она выпрямилась, пробралась обратно к дому и проскользнула внутрь. Двигалась по зданию, пока не подошла к окнам на противоположной стороне. Мужчина, который стоял тогда в коридоре отеля с электрошокером, только что захлопнул багажник машины. В руках — дробовик, который он зарядил двумя патронами, прежде чем начал обходить дом с выставленным вперед оружием. Катя прокралась в коридор и на лестницу на верхний этаж.
У нее есть нож. У него есть ружье.
Ей нужно подойти ближе. Он об этом знает.
На верхнем этаже было три небольших комнаты и туалет, где вся керамика валялась разбитой на полу. Катя быстро сориентировалась в пространстве и вошла в одну из комнат, когда-то служившую спальней. Внутри пусто, если не считать покрытую пятнами и плесенью кровать в углу. Матрас разорван и изъеден во многих местах. Она подошла к окну, осторожно выглянула и посмотрела вниз. Точно. Мужчина с ружьем сидел в углу, там, где из дома выступала терраса. Сложно обнаружить и хороший обзор на весь двор. Если попытаться сейчас добраться до автомобиля, то шансов у нее не будет.
Она убрала из окна голову и задумалась. Второй этаж. Три с половиной — четыре метра. Возможно, больше. Но контролируемое падение и что-то или кто-то, кто его смягчит. Она решилась, снова подошла к окну и осторожно поставила наверх одну ногу. Перенесла на нее вес, рама выдержала и не издала ни звука, так что Катя ловко поднялась, пока не оказалась на корточках в оконном проеме. Она была уверена, что сделала все тихо и вниз ничего не упало, но мужчина внизу, должно быть, что-то почувствовал, потому что развернулся и посмотрел наверх в то же мгновение, как она оторвалась от окна. Он действовал быстро — если бы полет продлился дольше, он бы успел поднять ружье. Сейчас же, ревя от ярости, он успел приподнять его только на половину, когда она приземлилась на него и обеими руками воткнула нож в широко раскрытый глаз. Некоторое время она оставалась сидеть на нем верхом, спокойно дышала, невозмутимо сканируя свое тело в поисках повреждений. Не найдя ни одного, она встала на ноги. Наклонилась и взяла ружье. Попятилась к стене, привычно проверяя оружие.
— Ренé! Остался один ты!
