Именно таким образом некоторые следователи уговаривали умственно отсталых подозреваемых признавать свою вину в преступлениях, которых те не совершали
Именно так преступления вешают на людей с IQ меньше 80.
Какого черта Фентон решил применить этот прием с блестящим психологом?
Какая-то сумеречная зона, черт возьми.
Пока они сидели у камина, медленно попивая кофе, Гурни решился задать очень простой вопрос.
– Ричард, у меня ощущение, что я, возможно, разбираюсь в гипнозе хуже, чем мне кажется. Можете дать мне простое определение?
Хэммонд поставил чашку с кофе на подлокотник.
– Короткий рассказ будет более наглядным примером. Когда я учился в Милл-Вэлли, в старших классах я играл в бейсбол. Играл я не очень, меня чуть не выгнали из команды. Но вот однажды я пять раз отбил мяч и пять раз выбил хоум-ран. До того дня я ни разу не выбивал хоум-ран. Удивительное ощущение. Я делал это с такой легкостью. И не так уж сильно бил. Я не пытался сосредоточиться. Не пытался выбить хоум-ран. Я вообще не старался. Я был полностью расслаблен. Казалось, бита сама находила мяч и отбивала его под нужным углом. Пять раз подряд.
– И как это связано с гипнозом?
– Чтобы достичь цели, не так важно преодолеть внешние преграды, главное – устранить внутренние: дисфункциональные убеждения, эмоциональный застой. Задача гипнотерапии, в том виде, в котором я ее практикую, – проложить этот внутренний путь.
– Как? – вдруг вырвалось у Мадлен, которая до этого в основном молчала.
– Выяснив, что же является помехой. Освободив вас. Дав возможность двигаться вперед к свои желаниям, не застревая в зарослях вины, смятения и самосаботажа.
– Не слишком ли драматично? – спросила она.
– Мне так не кажется. Мы действительно частенько застреваем в колючих кустарниках нашего разума.
– Я думала гипноз связан с концентрацией внимания.
– Целью, безусловно, является сфокусированное внимание, но попытка сконцентрироваться – худший способ достичь успеха. Это то же самое, что тянуть себя за лодыжки в попытке взлететь. Или гоняться за счастьем. Ведь его невозможно догнать.
Мадлен он, казалось, не убедил.
Гурни продолжал расспрашивать:
– И от каких внутренних преград вам нужно избавить пациента, желающего бросить курить?
Хэммонд задержал взгляд на Мадлен, а потом повернулся к Гурни:
– Два основных препятствия – воспоминания о чувстве тревоги, облегчаемом курением, и неверная оценка риска.
– Первое я понимаю. Объясните про второе.
– Рациональные люди склонны избегать тех действий, где усилия превосходят получаемое удовольствие. Зависимые люди, как правило, избегают всего того, где усилия предшествуют удовольствиям. Здоровый человек принимает взвешенное решение. Засчитывается и сиюминутный эффект, и будущие последствия. Для мозга, искаженного зависимостью, решающим фактором является последовательность. Берется в расчет лишь сиюминутный эффект, а последствия кажутся умозрительными.
– То есть вы привносите некую ясность?
– Я ничего не привношу. Я просто помогаю пациенту увидеть то, что в глубине души им уже известно. Помогаю сосредоточиться на том, чего они действительно хотят.
– Вы верите, что действительно умеете считывать истинные желания других?
– Да.
– Все четверо погибших хотели бросить курить?
Хэммонд в первый раз заметно моргнул.
– У Итана было сильное желание, у Хорана – умеренное. У Бальзака и Пардозы – его почти не было.
– Зачем вы беретесь работать с такими людьми?
– Лишь уже во время сессии я могу постичь истинную природу и глубину желания. А в начале все они говорили, что хотят бросить.
Гурни, казалось, был растерян.
Хэммонд продолжил:
– Часто люди приходят по чьей-либо просьбе. А истинное желание – на все согласиться, лишь бы их оставили в покое. Другие же верят в то, что гипноз вызовет желание бросить, даже если у них самих его пока нет и в помине. Пардоза был хуже всех – нервный, невнимательный, совершенно рассеянный, уж точно из тех, кто пришел по чьей-то просьбе. Но он не признался.
– А что насчет их других устремлений?
– В каком смысле?
– Ну, с помощью вашего чутья поняли ли вы еще что-нибудь про них?
– Лишь в общих чертах.
– Что вы можете сказать про Итана?
Хэммонд замешкался, вероятно, обдумывая этические вопросы конфиденциальности.
– Итан хотел, чтобы все в мире вели себя лучше. Ему хотелось найти подходящее место для каждого и поставить его на это место. Место для каждого, каждый на своем месте. Он был уверен, что знает все лучше всех. Итан не стремился к признанию. Он хотел лишь послушания.
– Смею предположить, что не всегда получалось так, как хотел Итан.
– Были у него и успехи, и неудачи.
– А что вы думаете про Кристофера Хорана? Чего он хотел от жизни?
