– Вечер добрый, вы-то мне и нужны, – кивнув Мадлен, обратился он к Гурни. – Я сделал, как вы просили. Но дело в том, что у Пейтона уже были планы на сегодняшний вечер. И на завтра тоже. А потом – трудно сказать, вы же меня понимаете? – Он сдвинул манжету и взглянул на свой “ролекс”. – Так что, если вы хотите с ним поговорить, то сейчас, собственно, самое подходящее время.
Гурни посмотрел на Мадлен.
Та пожала плечами.
Он оглянулся на Стекла.
– Сейчас так сейчас. Хотя через четверть часа было бы еще лучше. Сначала мне нужно подняться в номер. Он меня ждет?
– Вроде как да. Я позвоню ему и уточню. Дорогу вы знаете?
– Знаю.
– С Пейтоном бывает очень непросто вести беседу. И не говорите потом, что я вас не предупреждал.
– Я привык к непростым разговорам.
Стекл ушел к себе в кабинет, а Гурни с Мадлен поднялись в номер.
В гостиной было почти темно. У балконной двери завывал ветер. Гурни включил верхний свет в прихожей, пересек комнату и зажег лампу у дивана. Он хотел было зажечь и ту самую керосиновую лампу с гравировкой в виде волка, которая стояла по другую сторону дивана, но передумал. Лучше приберечь ее на случай очередного перебоя электричества.
Из кармана куртки он достал детектор, который дал ему Хардвик, и включил его. На дисплее появилась заставка как у дорогостоящего смартфона.
Мадлен, все еще в куртке, с намотанным шарфом и в шапке, внимательно смотрела на него.
– Ты хочешь проверить комнату?
Гурни бросил ей предупреждающий взгляд – напомнив тем самым, что не стоит подавать виду, что они знают о жучках.
Следуя инструкциям Хардвика, он стал разбираться в настройках. Меньше чем через минуту устройство было готово к работе – на экране высвечивалась схема комнаты, в которой он находился.
Пока он прохаживался по комнате, сначала появилась одна красная точка, а потом еще одна. Учитывая, что на экране высвечивался план комнаты, было просто определить местоположение каждой точки и радиопередатчика, который она обозначала. В дополнение к визуальному расположению устройство определяло расстояние до ближайшей горизонтальной и вертикальной поверхностей (в данном случае стен и пола комнаты), тип датчика, его частотность и мощность сигнала. В самом низу экрана было написано: “обнаруженных устройств в зоне сканирования: 2 аудио, 0 видео”.
Гурни еще раз обошел комнату, чтобы проверить согласованность данных. Он ждал, не появятся ли на экране еще жучки, но устройство обнаруживало только эти два. Он выключил прибор и убрал его в карман. Повернувшись к Мадлен, с тревогой наблюдавшей за процессом, он молча показал на два места.
Первым оказался портрет Уоррена Хардинга, висевший над баром. А вторым – мобильный телефон Мадлен, лежавший на столике возле дивана.
Тревога на лице Мадлен сменилась на гнев.
Гурни не терпелось более подробно осмотреть эти два места, чтобы убедиться в том, что обнаружил детектор. А еще, учитывая, насколько разными были алгоритмы передачи данных, ему захотелось проверить, так же ли сильно устройства отличались по уровню сложности, как геотрекеры в машине. Чтобы провести осмотр и не выдать себя, необходимо было создать какой-то шум.
Он и раньше попадал в ситуации, когда нужно было незаметно изучить жучок. Главное правило – звуковая маскировка должна быть уместной в данной обстановке. Блендер или кухонный комбайн могут замаскировать практически любой звук, но, увы, в большинстве случаев их использование неправдоподобно. Простой разговор – недостаточно громко. Игра на ударных, взрывы хохота, шум льющейся воды – в определенных условиях все это могло бы сработать, но в данном случае нужно было придумать что-то еще.
В поисках вдохновения Гурни оглядывал комнату, но вдруг решение нашлось – Мадлен оглушительно чихнула.
Задумавшись на мгновение, он ринулся к своей спортивной сумке, достал маленький блокнот и нашел пустую страницу. Мадлен смотрела, как он писал: “Подыгрывай мне, что бы я ни сказал. Отвечай естественно. Когда я буду кивать – изображай, что чихаешь, или кашляй. Начинай прямо сейчас – хлюпай носом и кашляй”.
Она громко шмыгнула носом и откашлялась.
Гурни изобразил обеспокоенность в голосе:
– Боже мой, дорогая, я так и думал, еще пока мы были в дороге. Ты явно заболеваешь. Или у тебя опять начинается аллергия.
– По ощущениям, скорее аллергия.
– На что?
– Не знаю. Может быть, что-то здесь, в комнате? Или в машине? Может быть, здешний воздух? Не знаю! Но нос чешется и в горле першит.
Мадлен говорила так убедительно, что он сам почти поверил ей.
– Ты взяла какие-то таблетки от аллергии?
– Нет.
– Может, завтра мы что-нибудь найдем.
