Наступила очередная пауза, и Гурни заставил себя переключить внимание на прибор. Он снова обошел комнату, чтобы точно определить местонахождение жучков. Все они были установлены примерно в центре комнаты, в тех местах, где чаще всего велись разговоры: около камина в гостиной, у обеденного стола и возле столика с домашним телефоном.
Схема из красных точек показывала, что один из жучков спрятан в нижней части деревянного горшка с филодендронами. Второй, с таким же частотным алгоритмом, был метрах в трех от первого – на деревянной люстре в стиле “рустик”. Но именно третий жучок насторожил Гурни. С частотой очень высокого диапазона, такой же как и у миниатюрного прибора в телефоне Мадлен, он был спрятан в изящном флероне старинного торшера.
Гурни выключил сканирующее устройство и незаметно убрал его в карман. Он подошел поближе к торшеру, чтобы осмотреть небольшой флерон в виде крошечной вазы, высеченной из какого-то непрозрачного драгоценного камня. Он был темно-зеленый, с редкими вкраплениями ярко-малинового цвета.
Джейн вернулась с кухни.
– Ну что, вам удалось уладить ваши дела?
Гурни отшатнулся от лампы.
– Да, я закончил. Прошу прощения, что перебиваю ваш разговор, но мне нужно ввести вас в курс дела и задать несколько вопросов.
Джейн посмотрела на своего брата.
– Ричард, ты слышишь?
Тот сидел, откинувшись в кресле, сложив пальцы домиком под подбородком. Будто бы с неохотой он перевел взгляд с Мадлен на Гурни.
– Я слушаю вас.
Теперь, будучи уверенным, что дом прослушивается, Гурни обдумывал, что стоит говорить. Ясно было одно – он не хотел подвергать опасности Анджелу Кастро. А в остальном – придется решать по ходу дела. Ему захотелось узнать, что Хэммонд думает по поводу слежки.
– Вы не думали о том, что ваш дом или ваша машина, возможно, прослушивается?
Хэммонд пожал плечами.
– Очень удивлюсь, если это не так.
– Вы приняли какие-то меры предосторожности?
– Нет. Мне нечего скрывать.
– Хорошо. Следующий вопрос. Насколько безумен Пейтон Голл?
Хэммонд бегло улыбнулся.
– Вы встретились с ним?
– Да, сегодня вечером. В его оранжерее. В компании обнаженной дамы.
– Всего лишь одной?
– То есть это обычное дело?
– О да, это в порядке вещей.
– То есть это был не спектакль, устроенный специально для меня?
– Не притворялся ли он отморозком, чтобы вы исключили его из списка подозреваемых?
– Да.
– Я бы сказал, что вы видели настоящего Пейтона.
– Он утверждал, что деньги наводят на него скуку и совершенно не интересуют его. Правда или вранье?
– Правда, с точки зрения управления денежными средствами, ведь это требует собранности и терпения, а у него эти качества попросту отсутствуют. А с другой стороны, вранье – ведь его очень интересует, что на них можно купить.
– Пейтону – шлюхи и кокаин, а Остену – отчеты об инвестициях?
– Что-то вроде того.
– Ладно, переходим к следующей теме. Надежный источник рассказал мне, что по крайней мере одной из жертв звонили за пару недель до его приезда сюда. И, вероятно, звонивший посоветовал ему вас.
– И что в этом такого?
– У него сложилось впечатление, что он должен был держать этот разговор в секрете и что, если бы он рассказал кому-нибудь об этом разговоре, его даже могли убить.
Хэммонд растерялся.
– Убить? Если бы он рассказал, что ему посоветовали меня?
– Да, так он и сказал. Вам это о чем-нибудь говорит?
– Нет, определенно нет.
– Вы когда-нибудь были в летнем лагере?
– Где?
– В летнем лагере. Никогда не ездили? В детстве или вожатым? В каком-либо качестве?
– Нет. А что?
– Это долгая история. Но это неважно, если вы никогда не были в лагере.
– Как скажете, – раздраженно ответил Ричард, явно сам привыкший решать, что важно, а что нет. – У вас есть еще вопросы?
– Только замечание. Кажется, дело начинает приоткрываться. Не могу сказать, что оно приближается к развязке, но уверен, что все совсем не так, как кажется Фентону.
Джейн, до этого молча наблюдавшая за разговором, выпалила:
– Спасибо вам! Я никогда не сомневалась в том, что вы способны докопаться до правды, но все равно очень приятно слышать это.
– У меня есть вопрос, – внезапно сказала Мадлен Хэммонду таким голосом, что было ясно – она думает о чем-то своем. – Это касается одного воспоминания о том, что случилось много лет назад, неподалеку отсюда. Я надеялась, что, приехав сюда, смогу это преодолеть. Но у меня не получается. По правде говоря, мне становится только хуже. Я вытащила это воспоминание. Но не знаю, что с ним делать. Я не могу от него избавиться. И не могу жить с ним. Я не знаю, что делать.
– И в чем ваш вопрос? – мягко спросил Хэммонд улыбаясь.
– У вас есть опыт работы с похожими проблемами?
– Чуть раньше я начал говорить о том, что не раз помогал людям примириться с прошлым.
– Думаете, вы сможете мне помочь?
Гурни еле сдержал порыв вмешаться, выразить свое несогласие.
Но он промолчал, испугавшись резкости своего чувства.
Он стоял, ни слова не говоря, пораженный тем, что она захотела излить душу человеку, который, возможно, замешан в четырех убийствах.
