– Вы, похоже, не очень хорошо знаете своего клиента? – Фентон потянулся назад и достал из-под пассажирского кресла открытый портфель. Он вынул какие-то бумаги, сшитые вместе, и бросил их на колени Гурни. – Материалы для чтения, чтобы ввести вас в курс дела.
В слабом свете приборной панели Гурни смог разобрать лишь выделенный жирным шрифтом заголовок, по-видимому, копии какой-то научной статьи: “Нейропсихология полиграфа. Эксплуатируемые параметры”.
Фентон ткнул в заголовок пальцем.
– Детекторы лжи и яйца выеденного не стоят, если тестируемый является экспертом по выявлению их слабых сторон.
Гурни вдруг пришло в голову, что Хэммонд, кажется, специалист во всех областях, которые выставляют его не в лучшем свете.
Словно адвокат на суде, подводящий итоги обвинения, Фентон залез в свой портфель и достал еще один листок бумаги.
– Это – копия написанного рукой Итана Голла описания его сна, сна, который снился всем жертвам после сессии гипноза с Хэммондом. – Он протянул листок Гурни. – Возьмите его с собой. И перечитывайте по утрам, чтобы не забывать о том, каким был ваш худший выбор клиента.
Гурни взял бумагу.
– А это не может быть подделкой?
– Никаких шансов. Его подробно и не один раз обследовали. Характер нажима, динамика движений в определенных буквосочетаниях, ни один фальсификатор не справился бы. Помимо того, кто этот умозрительный мошенник с доступом в кабинет Итана? Пейтон обычно вообще не в состоянии передвигаться. Для Хэммонда это, так или иначе, стало бы последней каплей. Как и для его любящей сестры. Остен Стекл в тот момент носил гипс – у него был какой-то нарыв на запястье. Кто еще? Барлоу Тарр? Я сомневаюсь, что этот недоумок вообще умеет писать. Совершенно очевидно, что это – написанное рукой Голла описание его же сна. И все эти омерзительные образы и подробности совпадают со снами остальных жертв.
Он сурово посмотрел на Гурни.
– С меня хватит разговоров. Еще немного, и вас обвинят в препятствии следствию. Это понятно?
– Мы закончили?
–
– Зависит от послужного списка коллег.
Взгляд Фентона завис на снежном вихре. Обеими руками он держался за руль.
– Скажите мне: где вы были одиннадцатого сентября?
Гурни моргнул, удивившись столь неожиданному переходу.
– Мы с женой были в отъезде, когда башни рухнули, но уже вечером я был на месте. А что?
– В то утро я был в Нижнем Манхэттене. На совместных учениях департамента полиции Нью-Йорка и полиции штата. Нас отправили к башням сразу, как только врезался первый самолет. – Костяшки его пальцев побелели – с такой силой он вцепился в руль. – И до сих пор, столько лет спустя, мне снятся кошмары. Я все еще слышу этот звук.
Гурни знал, что это за звук. Он не раз слышал об этом дне от других копов и пожарных. Огонь распространялся с этажа на этаж, и люди выпрыгивали из окон.
Это был звук человеческих тел, падающих на асфальт.
Гурни промолчал.
Через какое-то время Фентон прервал молчание.
– Вы поняли к чему я это, Гурни? Это – наш новый мир. Новая реальность. И никто не имеет права занимать выжидательную позицию. Речь идет о спасении Америки. Это война, а не игра. И нужно понимать, на чьей ты стороне.
Гурни кивнул, вроде как согласившись.
– Скажите, Гилберт, а те влиятельные, всемогущие, безымянные люди, которые так заинтересованы делом Хэммонда, – вы уверены, что они на стороне праведников?
Фентон, не поверив своим ушам, с гримасой ярости резко развернулся на своем кресле.
По дороге обратно в номер Гурни остановился в каминном зале, чтобы позвонить Хардвику.
– Ситуация обостряется. Ко мне снова приходил Фентон. На него явно оказывают сильное давление, чтобы он избавился от меня.
– Как ты думаешь, что ты такого делаешь, что их так будоражит?
– Они очень хотят, чтобы Хэммонд признал вину, и думают, что я мешаю.
– Неужто эти ублюдки и правда думают, что он загипнотизировал четырех человек, чтобы они покончили с собой?
– Похоже на то.
– Так, что требуется от меня?
– Просто будь рядом на случай, если ад таки разверзнется.
– Что-нибудь еще, что мне нужно знать?
Гурни вспомнил про психическое состояние Мадлен. Но он пока что не был готов ни с кем это обсуждать.
– Пока что нет.
Он закончил разговор и поднялся в номер. Подмышкой он держал статью Хэммонда о полиграфе и копию письма Голла.
Мадлен спала. На столике в гостиной стояли нетронутые тарелки с едой, которые принесла Джейн. Он устроился на диване. Обратив внимание, что в статье одиннадцать страниц, а описание сна занимает всего полстранички, он решил начать со второго.
