— Хэльмитор, — падая, прошептал Рагнахар и, отходя, он наконец почувствовал себя счастливым.
Иссахар не успел поговорить ни с кем, а к князю Брану он даже не успел подобраться… Впрочем, это уже не имело значения для старого кеметянина: он знал, что обречен, он дрался насмерть, он видел себя на арене, он вспоминал всех своих погибших учеников и был сейчас ими всеми! Громадные змеи свивались в кольца вокруг него, а он рубил, рубил, рубил, без устали, без жалости… И, когда он упал с разрубленной головой, не кровь, а жаркое солнце Кемета залило светом его глаза!
Ратмир видел смерть Рагнахара и, прежде, чем самого его ратники подняли на копья, успел пожалеть Фрерону: и отца княжна не дождется, и с Рагнахаром у нее не сбылось!
Бранко видел, как погибли все, кто пришел сюда с ним.
Сам он был дважды ранен и теперь остервенело бросался на копья, надеясь найти свою смерть, но князь Бран кричал ратникам: «Живым! Возьмите его живым!» — и никто не осмелился на последний, смертельный удар, а потом что-то тяжелое опустилось на голову Бранко и свет померк перед глазами…
Очнулся он уже в темнице — в том самом подвале, из которого освободил когда-то Фрерону! — его руки были скованы цепью и ошейник, усеянный шипами, сжимал его шею.
«Бедная моя! Как же ей было больно», — думал Бранко, лежа на холодном полу, боясь лишний раз шевельнуться — при каждом движении шипы все глубже впивались в его шею.
«Бедная моя! Как-то она все это примет? Как переживет? Кто ее утешит, кто за нее теперь заступится?» — думал княжич, глядя в беспросветную темноту. Он хорошо знал отца и не сомневался в том, ЧТО ожидает теперь его!
Вуйко внезапно проснулся и сел на постели — Брикций вздрогнул от неожиданности, даже мед из кружки, подносимой к губам, себе на грудь выплеснул!
— Ты что? Приснилось страшное?
Вуйко был бледен — зубы оскалены, глаза горят! — волчонок… Того гляди — бросится к горлу!
— Что с тобой, Вуйко? — Брикций подошел и сел рядом.
— Отец умер, — тихо сказал Вуйко и такая уверенность была в его голосе, что Брикций содрогнулся.
— Что ты! Нет… Тебе приснилось…
— Я знаю. Его убили. Я видел, как… И они только что приходили ко мне. Отец и мама. Вместе. Отец рад, что его убили. Он может теперь с мамой быть навсегда… Мама поцеловала меня, — он замолчал, глядя перед собой страшными, пустыми глазами. Брикцию стало вдруг холодно от этого взгляда.
— Здесь никого не было, — прошептал Брикций, чувствуя себя трусом и глупцом.
Руку Брана перевязали и положили в берестяной лубок.
Тела убитых оттащили на задний двор, завтра сожгут прилюдно, чтобы больше не встали, не убежали бы в Лес серыми волками!
Князь молчал. Ему было страшно. Молчали и воеводы, в растерянности толпившиеся вокруг. Им было стыдно… Такого позора, как сегодня, не случалось в Будинее испокон веков!
Оскорбить святость поединка… Нанести удар из-за спины…
Перебить послов, пришедших говорить о мире! Воеводам было очень стыдно… И страшно! Теперь уже войны с Лесом не избежать. И это будет жестокая война, до последнего человека, до последней капли крови, до последнего дерева… Победа или смерть! Воеводам было страшно… Ведь древняя Правда была не на их стороне!
Неподвижно и прямо, словно каменное изваяние, сидела княжна Фрерона на троне своего отца. Бледное лицо застыло маской глубокой скорби, и ни одной слезы не упало из ее глаз с того страшного мгновения, когда посланец из внешнего мира принес свиток-письмо от князя Брана с извещением о гибели лесного посольства и пленении Бранко. Князь Бран требовал выдачи всех изменников и бунтовщиков во главе с Ронаном и обещал быть милосердным, если его войска без боя войдут в Великий Лес. Посланец князя, ратник в алом плаще, стоял на коленях перед троном лесных князей: он отказался вернуться к своему войску, попросил убежища в Лесу и — расказал правду о гибели Фредегара и о кровавой резне во дворе княжьего терема. Склонив обнаженные головы, стояли перед княжной члены Малого Совета, главы крупнейших родов, а чуть в стороне — те самые «бунтовщики и предатели», чьей выдачи добивался князь Бран: сотники и командиры, ушедшие вслед за Бранко в Лес вместе со своими сотнями и отрядами, и среди них — друг княжича, Изок, и предводитель наемников, Ронан Драконоборец.
На поляне, перед дворцом лесных князей, так же в молчании и с непокрытыми головами стояли воины Леса, ратники княжича, наемники… Они ждали. Ждали, когда выйдет княжна на высокое крыльцо и объявит о своем решении, и отдаст приказ. Хотя — они уже знали заранее, каким это решение будет — потому что другого и быть не могло! Не отступать. Не сдаваться. Сражаться до последнего за свой лесной дом.
