– Ну, дай Бог, чтобы на таких должностях толковых и держали! – уже без улыбки продолжил старший лейтенант Денисенко. – А то, как наберут в штабные «долбодятлов» сказочных, не в состоянии ни взводом, ни ротой командовать – тогда беда!
На коротеньком совещании решили – по периметру болота, вдоль уреза води выставить три парных поста с БН-1, меняя их каждые два часа, проверяя через каждые три часа. Менять посты должен старшина роты. Первый раз проверять службу войск выпало Дыне, а на второй раз, под утро, вызвался Александр.
Возвратился Ошейков и передал из штаба батальона ночные пароли: до 0 часов – цифра 8, после 0 часов – цифра 5. Это означало следующее: ежели ночью тебя окликает часовой и кричит: «Стой, пять!» – у тебя в запасе есть пара секунд, чтобы до полуночи ответить: «Три!» – и по тебе никто стрелять не будет. После того как начнутся другие сутки, отвечать на подобный запрос часового предстоит: «Нуль!», иначе нарвешься на пулю.
На том и порешили. Хантер с Дыней разостлали на броне два спальника: один – снизу, второй – в ногах, в скором времени должно было похолодать. Не раздеваясь и не снимая берцев, Хантер положил возле себя автомат, прилег и моментально заснул.
Ему снилась живописная Полтавщина летом – запахи цветущей липы, прекрасная обнаженная девушка звала его купаться в теплую речку с названием Псел…
– Товарищ старший лейтенант, подъем! – дежурный по роте дернул его за рукав именно в тот миг, когда он уже дотянулся до девушки на берегу реки. – Вы приказали разбудить вас перед рассветом, – настойчиво продолжал сержант, глядя в его глаза, убеждаясь, что старлей проснулся окончательно.
Хантер скинул с себя спальник на спокойно похрапывающего, улыбающегося во сне Денисенко. Тому тоже снились не Джелалабадские проточные воды, а родные Пинские трясины… Вокруг царила вязкая тишина, висел туман, не очень густой, но от него становилось зябко.
На небе, над высокими горами, окружавшими долину, начинало немного сереть. Поднеся к глазам свои «Командирские», Петренко увидел: святящиеся стрелки показывают четыре часа и тридцать минут местного времени. «Значит, пароль уже – цифра 5», – про себя отметил Александр.
– Пойду проверю посты, сопровождать не нужно! – схватив автомат, оповестил дежурного старший лейтенант.
Парный пост от первого взвода находился на таком себе полуострове «Крым», отходящем от «материка» в плес воды и лишь узкий перешеек Чонгара соединял его с суходолом. Там несли службу двое: из «дедов» младший сержант Шишкин (по прозвищу, ясное дело, Шишка), родом с Валдая, а от «шнуров» – рядовой Петриковец, с Винничины, из села Петриковцы, что под Хмельником (по прозвищу Колун, которое получил за богатырскую фигуру). Хантер неспешно зашагал к «Крыму»…
…Проснулся он от стрельбы – стреляла автоматическая пушка 2А42, ей вторил танковый пулемет Калашникова.
– Что такое, Кузнечик?! – заорал Хантер, судорожно напяливая «лифчик». – Что случилось?!
– «Духи» перестрелку устроили! – громко ответил сержант с командирского места. – Уже десять минут как отстреливаемся! – В его голосе слышалась ирония.
– Так что, я десять минут стрельбы не слышал?! – изумился Александр, глядя на часы.
– Мы уже и сами подумали, что с вами что-то не так! – сквозь стрельбу выкрикнул сержант. – Старший лейтенант Денисенко с Бинтиком прибежали, пощупали пульс и сказали, дескать, все нормально, спит замполит и пусть спит!
– Во дела… – лишь и смог выговорить старлей. Голова гудела, словно с похмелья, шум от выстрелов больно бил по ушам, все тело ломило, как будто во сне разгрузил вагон с песком. Собравшись, Хантер выскочил из машины и, взяв в руки бинокль, начал осматриваться.
Картина была малоинформативной – из-за разрушенных дувалов по СТО валило несколько десятков автоматов и ручных пулеметов. Гранатометов и другого серьезного вооружения Хантер не заметил. Это не означало, что его в руинах не было, поелику в кяризах можно запрятать все, что угодно, кроме танка, разумеется. Александр вернулся к машине, занял почетное командирское место, и, натянув на голову шлемофон, вызвал Денисенко.
– Хантер вызывает Дыню! Прием! – понеслось над темными пространствами.
– Слушаю тебя, Хантер! – весело откликнулся Дыня. – Ты жив, при памяти?
– При памяти, – подтвердил Петренко. – Как оцениваешь диспозицию?
– Так оцениваю – стоит ждать какую-то гадость с той стороны, – выказал разумную мысль взводный. – Вся эта мелочь для отвлечения внимания.
– Что верно, то верно, Дыня, – согласился замполит. – А пока что, лишь бы не тратить напрасно боезапас, вызываю, на всякий случай, огонь артиллерии по остаткам Темаче.
– Правильно! – сказал Денисенко и исчез из эфира. Не тратя времени, Александр вышел на ААГ[51]. На этот раз артиллеристы повесили «люстры» – несколько осветительных снарядов, в ярком свете которых начали долбить населенный пункт большим калибром. Неплотный огонь со стороны неприятеля мгновенно утих – «духи» попрятались.
– Это совсем другое дело! – успокоился Хантер, соскакивая из брони на землю. – Так воевать можно!
