– Да бери, – с пониманием согласился тот. – Все одно от него толку никакого! Пусть хоть в каком-то деле побывает!
Выражение лица «гоплита» сигнализировало – он не хочет идти в ночной кишлак, но деваться ему уже было некуда.
– Я сейчас, – прощебетал Кролик, стремглав бросившись к КамАЗу.
– Куда это он? – обалдел Монстр.
– Наверное, завещание составлять, – поделился Александр догадкой.
Начпо тихонько засмеялся. Кролик возвратился. Все в нем было как и прежде – шлем, автомат, бронежилет, но что-то все же изменилось. Всмотревшись, Хантер захохотал – Прогнимак стал вдвое толще, напялив на себя два тяжелых бронежилета! Засмеялся и Михалкин. Увидев повод для всеобщего веселья, от души, с подвыванием, заржали бойцы.
– Хорошо, старлей, – закашлялся от смеха подполковник. – Если так тебе будет легче, ходи в двойном жилете! Будешь теперь «тяжелым гоплитом»!
На самого Кролика смех и откровенные насмешки не оказали ни малейшего влияния.
– Мне так удобнее! – сообщил он. На коротеньком совещании начальник политотдела вновь держался на удивление позитивно – не лез со своими приказами, внимательно слушал, вмешавшись лишь в расстановку людей – он с Чалдоном и Джойстиком остаются на БМП, легкораненый Шаман и водитель грузовика, в составе парного поста, охраняют колонну с тыла.
Временная шуравийская союзница – луна – уже направилась к горному хребту, нужно было поторапливаться.
Пока замполит роты налаживал ночной бинокль, Зверобой приказал подчиненным попрыгать, проверяя – не гремит ли снаряжение. В ответ – ни одного звука, кроме глухого топота ног по земле, успевшей остыть после дневной жары. Снова выпала обильная роса, похолодало, способствуя форсированному пешему маршу.
– Кролик, попрыгай! – на всякий случай приказал Александр, проходя мимо старшего лейтенанта.
То, что услышали десантники, ошеломило – казалось, в поиск идет по меньшей мере рота барабанщиков, открывающая парады на Красной площади. Громыхали гранаты и патроны, находившиеся в заднем кармане верхнего бронежилета «тяжелого гоплита».
Заставили ремонтного комсомолёнка снять снаряжение, и привести в порядок, потеряли порядочно времени. Начпо не влезал в разборки с Кроликом, молча сидел на боевой машине, пыхтя сигаретой.
– Хантер, мой позывной Алтай! – напомнил он, прежде чем малая группа отправилась выполнять задачу.
Старлей понял – дескать, удачи тебе желает начальник политического отдела соединения.
Выстроились. Впереди шагал старший лейтенант Петренко, за ним радиотелефонист, потом Ерема, за ним тяжело бухал «тяжелый гоплит», замыкал группу Зверобой. Тихой сапой подкрались к молчаливому кишлаку. За свою недлинную, но перенасыщенную боевую карьеру Александр успел понять, что самое страшное на войне – это тишина. Ежели тишина – ожидай неприятностей. Лучше, когда стреляют: тогда хоть видно – где свои, а где враги.
По-волчьему, след в след, приблизились к разбитому дувалу, заросшему одичавшим виноградом. Остановились, прислушались – ни звука, все мертво вокруг, не считая далекого грома артиллерии.
Заглядывать в дырку от снаряда, когда-то пробившего дувал, Хантер не отважился – оттуда могли появиться, в самый неподходящий момент, кинжал, или пуля. Ловко зацепившись за ветви, забрался на стену, прислушавшись – ни звука. Приложив бинокль к глазам, Александр тщательно осмотрел все, что попало в поле зрения – никаких признаков присутствия противника. Тихонько ухнув филином (хотя, бес его знает – есть ли здесь ночные птицы?), дескать, ничего страшного, можно лезть в дырку, старлей осторожно соскочил на землю. Соскочил и шарахнулся, попав на человеческое мягкое тело!
Перекатившись, Хантер выхватил штык, готовясь к рукопашной. А неизвестный продолжал лежать… Переполошенные подчиненные рассыпались по кругу, слышно было, как они расползаются в поисках лучших позиций.
– Зверобой, Лось, ко мне! – прошипел замполит. Через миг оба появились рядом.
– Там кто-то лежит, – прошептал Александр. – Я подползу и посмотрю, а вы прикройте!
– Есть! – десантники взяли под прицел опасное место.
Хантер, взяв фонарик в правую руку, штык – в левую, и пополз к неизвестному. Тяжело дались два метра неопределенности… Когда, наконец, приблизился в упор к лежачему объекту, услышал… тихое сопение мирно спящего человека.
Подсветив фонарем, прикрыв ладонью, старший лейтенант увидел бойца Вооруженных Сил Республики Афганистан, спавшего тяжелым сном наркомана. Обкуренный сорбоз валялся, как собака, под дувалом, абсолютно безоружный. Тихонько ухнув, Хантер подождал, когда приблизятся подчиненные, и, взяв у радиста наушник с тангентой, вышел на связь.
– Хантер вызывает Алтая! – негромко воззвал он в эфир, глядя на перепуганного Кролика, осматривающего спящего сорбоза.
– Слушаю, Хантер! – В эфире появился невидимый Михалкин. – Что у тебя?
– Натолкнулись на сорбоза, обкуренного наркотой до невменяемости, – коротко доложил замполит роты.
– Что собираешься делать дальше? – поинтересовался собеседник, по голосу которого было слышно, что он удовлетворен отсутствием засад на их пути.
