– Прочешу все вокруг. Надо окончательно убедиться, что здесь безопасно, – ответил старлей.
– Давай быстрее, – прозвучало в ответ. – Раненым нужна срочная и квалифицированная медпомощь.
– Я постараюсь, – ответил Александр и первым покинул эфир. – Конец связи!
– Что тут думать?! – во весь голос неожиданно заговорил Кролик. – Нужно двигаться вперед, и все дела!..
Хантер мигом подскочил к говоруну, сбил с ног, упав сверху на эту груду металлолома.
– Ты, тварь, не чирикай! – злобно зашипел он. – Услышат обдолбанные «зеленые», постреляют без разбора всех – и своих, и чужих! Въехал? – проговорил он, понемногу отпуская потрепанного ремонтника.
– Так бы сразу и сказал, – отплевывался тот от пыли. – Чего на людей бросаться?
Дальнейший поиск пошел быстрее – среди дувалов и развалин домов группа находила группки афганских вояк. Все как один – дрыхли. Правда, почти все были при оружии. Разобраться – кто пребывал под воздействием наркотиков, а кто нет, не было ни времени, ни возможности. На технике находился всего один механик-водитель, который тоже спал, крепко обнимая руль.
Твердо решив обшмонать весь кишлак, Александр доложил обстановку Монстру и продолжил разведку. Наконец ему повезло: среди дувалов мелькнул огонек – там горел небольшой костерок. Осторожно «охотничья команда» приблизилась к костру.
Возле огня по-восточному сидел сорбоз, куря чарс. Автомат АК-47 валялся возле него в пыли. Нисколько не переживая, что его застали за употреблением наркотиков, он радостно встретил Петренко, неожиданно возникшего из тьмы.
– А, шурави… – мечтательно прищурившись сквозь пряный дым самокрутки, промычал афганец. – Падхади, садай, – он показал на пустое место возле себя.
Хантер дал знак своим, чтобы заняли, на всякий случай, оборону по кругу. Кролик сделал попытку приблизиться к костру, появившись в круге света. Реакция сорбоза оказалась странной: он дико захохотал, тыкая рукой в боевого помощника партии. Наркомана пробило на «хи-хи», он как-то не по-человечески хохотал, катаясь по земле и держась за живот. Хантер сделал соответствующий жест Прогнимаку, и тот оскорблено удалился прочь. Афганец вдруг успокоился, умостившись в прежнюю п оз у.
– Салам алейкум, бача! – поздоровался Петренко, протягивая руку.
– Алейкум асалам! – ответил сорбоз, тупо глядя осоловевшими глазами, в которых явным образом проявился расширенный «кошачий зрачок» – демаскирующий признак наркоманов.
Однако руку пожал. Сашка присел напротив, держа руки на автомате, лежавшем на коленях.
– Чего это вы здесь так расслабились, бача? – спросил замполит роты, обведя рукой по кругу.
Он уже понял – его собеседник понимает по-русски, поэтому и спрашивал.
– Знаиш, шурави, – пыхнул горьковатым дымком с запахом полыни афганец. – Биль мы нидавно на Панджшер, вместе с вашими, атак тама ваш пехота, они ещьо и не так чудиля! – сообщил опытный «нарком».
– Что же они вытворяли? – с ухмылкой спросил десантник, рассматривая молодое, но уже побитое жизнью лицо афганца (война, наркотики и тяжелые погодно-климатические условия уже давали о себе знать – в свои двадцать пять лет афганец выглядел на все сорок).
– Один раза вночь прахадить ми ваш «точка». На бэтээр ми ехать, ха-ха-ха! – зашелся идиотским смехом афганец. – Так «точка» ваш весь пьяной и обкуренной спат-лижат. Ми у них АГС украля, ана и не праснулася, ха-ха-ха! – снова заржал сорбоз.
Хантер нервно задвигал желваками. Из разговоров между офицерами он знал, что некоторые подразделения, разбросанные на «точкам», мягко говоря, были «обесточенными». Тамошние офицеры и прапорщики частенько беспробудно пьянствовали, дотягивая до замены по принципу: «С утра не выпил – день пропал!», а срочники, по большей части, занимались дедовщиной или поисками наркоты. Местами доходило и до «братаний» с «духами»…
Однако на боевом выходе спать так, чтобы не услышать грохота колонны, позволив увести из-под носа тяжелое вооружение… такого молодой офицер не мог себе даже вообразить.
– АГС куда дели? – спросил он у собеседника.
– Наш командор душман продаль, ха-ха-ха! – заржал сорбоз.
Хантер обиделся. Нет, не за ту пехоту, что прое… ла автоматический гранатомет станковый (пусть за нее обижаются те, кто там служит), а вообще – за Вооруженные Силы всего Союза ССР. Первым желанием было – хорошенько врезать с ноги по морде дерзкому таджику (принадлежность собеседника именно к этой национальности, он идентифицировал по специфическому северному говору), но что-то его удержало. И слава Богу…
– Ты не злис, шурави! – по-простому сказал афганец. Очевидно, в обкуренной голове сбереглись остаточные явления умственной деятельности. – Ты, видна, асокер маладой, горячей! – уже без смеха говорил афганец. – Не спеши, не спеши, не спеши! Знаиш такой сказка?
– Знаю, бача, – подтвердил десантник, сердито осматривая собеседника. Рассиживаться не оставалось времени – раненых нужно было везти на ПКП. – Ты откуда язык знаешь? – спросил он неожиданно сорбоза. – В Союзе учился?
