Неожиданно Наваль смутился, громко оправдываясь, он показал на себя, потом на Петренко, точнее – на АПС, висевший у того на поясе. На разговоры и выяснения ушло немало времени, Хантер уже подумывал как-то избежать неприятной ситуации – в данном случае он чувствовал себя немым болваном.
Облегчив участь Хантера, Худайбердыев положил конец неопределенной ситуации.
– Не волнуйся, Искандер! – успокоил он замполита роты. – Просто ты, сам того не ведая, помог разобраться в запутанном узле. Эта мерзкая фотография, – полковник брезгливо ткнул пальцем в снимок, где палач держал в руке отрезанную голову, – является ключом для разгадывания тайны исчезновения одного из советских военных советников полтора года назад.
– Дело в том, – он поднял кверху темные глаза, вспоминая события прошлого, – что в провинции Нангархар, в одном из уездных городков, в одной из пограничных частей вспыхнул мятеж. В результате эта часть почти в полном составе перешла к душманам. И лишь начальник штаба части с военным советником, майором Погранвойск Аникеевым, забаррикадировались в штабе, отстреливаясь до последнего патрона. Начштаба убили, а советника – ранили. В бессознательном состоянии, на свою беду, он попал в плен.
– И что дальше? – взволнованно спросил Хантер, чувствуя, как вновь зашумело в ушах.
– К сожалению, Искандер, чудеса встречаются лишь в сказках и кинолентах, – грустно сообщил полковник. – Пленного майора перепродавали из одного бандформирования в другое, каждый раз цена за него стремительно возрастала.
Мы пытались отследить географию его перемещений, хотя это было крайне сложно, наши друзья – хадовцы потеряли при этом нескольких агентов, – туркмен кивнул на пуштунов, склонивших головы в знак согласия с дегерволем. – Наконец майор Аникеев попал в банду муллы Сайфуля, имевшего свои планы по поводу его дальнейшей судьбы.
Случилось так, что в отсутствие муллы (тот лечился в Объединенных Арабских Эмиратах после ранения), начальник службы безопасности бандформирования по кличке Саг, будучи гомосексуалистом, положил глаз на пленного, принуждая к противоестественной половой связи. Завязалась потасовка, в помощь извращенцу набежали охранники, пленного избили, связали и изнасиловали, после чего Саг собственноручно отрезал ему голову, что и было зафиксировано на пленке, а фото попало к тебе.
– Значит, что я – того самого Сага и того…? – с чувством глубокого удовлетворения поинтересовался Александр.
– Именно так и вышло, Искандер, – бешеная собака в человеческом облике попала под меткий охотничий выстрел, – по-восточному цветисто закончил Худайбердыев. – Ты же у нас Шекор? То есть охотник, он же Хантер?
– Потомственный охотник! – с законной гордостью подтвердил старлей.
– Такие дела невеселые, земляк, – подключился к разговору Чабаненко. – Саг – это «собака» на пушту, по большому счету – ругательство, ибо у ортодоксальных мусульман собака является нечистым животным, укусившим когда-то самого Пророка. Так вот, возвратившись после выздоровления, мулла за смерть аманата едва не порвал Сага на шматы. Чтобы уцелеть, этой Собаке пришлось проводить целую спецоперацию, по итогам которой в зиндане муллы появилось сразу трое пленных – наш солдатик из 66-й бригады и двое «зеленых» офицеров. Именно так Саг сохранил свою шкуру, хотя и не надолго, – майор закончил экскурс в историю банды муллы Сайфуля.
– Отныне нам доподлинно известно – где и как закончил мученический земной путь майор Погранвойск Николай Васильевич Аникеев, – резюмировал полковник Худайбердыев. – И мы с чистой совестью можем известить семью (теперь уже погибшего, а не пропавшего без вести) о месте и приблизительной дате его трагической гибели.
– «Все тайное становится явным», – продекламировал старший лейтенант Петренко. – Как говорил когда-то Герцен…
– Герцен лишь перефразировал известное выражение Омара Хайяма, – не дослушал его полковник. – Что в переводе звучит приблизительно так: «Воистину тайна становится очевидной, когда время наступает, отведенное Аллахом!».
– А я и не знал… – удивился Сашка.
– Тебе еще многому еще предстоит научиться на этой войне! – многозначительно заметил дегерволь.
– Может, стоит поторговаться с муллой относительно выдачи останков майора? – предложил старший лейтенант, стараясь уйти от неприятных нотаций.
– Это возможно, Искандер, хотя и слишком сложно, ведь мулла загнет бешеную цену, как за двадцать живых аманатов! Это Восток, а здесь все имеет свою цену. Даже останки погибшего страшной смертью заложника, – размышлял вслух дегерволь. – Проще отыскать очевидцев захоронения (если они живы) и за относительно небольшую сумму выкупить останки. Или же – обменять на оружие и продукты питания…
– Еще одна особенность Востока проявилась в том, что вместе с аманатом, – снова заговорил Чабаненко, – от банды к банде переходил его пистолет Стечкина, в итоге попавший к тебе.
– К чему им пистолет? – недоверчиво спросил старший лейтенант. – Чего-чего, а оружия тут – как грязи!
