– Пойдем!..
– Догонишь, и выходите на сварожскую заставу. Тут недалеко, я по карте смотрела, от силы пара часов. Мы туда ваших коней пригоним. И вещи. И сразу скажи, что ларг. По-сварожски: «Велет». А лучше в Облике приди. И не забудь сообщить, что хочешь служить князю. Тогда сразу вельможным станешь! У них это по-другому называется, но неважно! И просись на Хор-ти-цу! Ты хорошо запомнил? Ничего не перепутаешь?
– Да запомнил, запомнил…
– Не бурчи! Всё же хорошо!
– Не всё…
– Отто! Ну пожалуйста!
– Ладно, не сердись. Спасибо, шановна пани!
– Я тебя поколочу! Потом, когда ты будешь адекватный.
– Какой?
Короткий вздох, шмыганье носом.
– Когда ты этого захочешь…
– Мы живем в страшном мире, святая сестра, – Хюбнер вздохнул, провожая взглядом уходящую лодку. У мальчика позади тринадцать трупов. И это только начало. Ему еще восьми нет. А сколько у его братца? Мы знаем про пять, но ведь на ком-то он оттачивал умение. А что дальше?
– Дальше они перестанут считать, – ответила Ридица. – Сделают это своим ремеслом… Наш мир такой, какой есть. Не жалеешь, что не получил ручного вильдвера?
– У меня есть, – улыбнулся Арнольд. – Не ручной, правда, но и Отто ручным не станет. Он – «Медведь». «Честь и верность»! Так, кажется.
– У «Медведей» не было девиза. И герба тоже. Даже их флаг – на самом деле стяг фон Каубахов. Но по сути ты прав. Давно догадался?
– Почти с самого начала. Только не я. Дочка. Ядвига куда прозорливее меня. Обо всем догадывается. Погостишь у нас еще?
– И сколь долго вельможный пан готов терпеть в своем маетке наказание Господне в моем лице?
– Хоть всю жизнь!
– Извини, Мариуш! Три года. Больше у нас отпусков не бывает…
– Почему три?
– Пока ребенку не исполнится два.
Хюбнер усмехнулся:
– А если ребенок не один?
Ридица рассмеялась:
– Тоже Ядвига придумала?
– Ну уж нет! В этом деле я как-нибудь без нее обойдусь!
На противоположном берегу маленькая ловкая фигурка скрылась в лесу.
Стоявшая у самого среза воды девочка развернулась и подошла к ожидающим взрослым. Окинула их взглядом, ухмыльнулась:
– Твой пансионат благородных девиц находится на Хор-ти-це? Пожалуй, стоит проучиться там немного. Года три вы без меня справитесь. Верно, мамочка?
Пан Мариуш Качиньский расхохотался, обнимая неожиданно покрасневшую Ридицу:
– Я же говорил, она обо всем догадывается!
Примечание
Что-то не гаразд – что-то не в порядке (полен). Устойчивый фрезеологический оборот.
Шо там был за шум, кум? Та, не бери до головы! Всё у тих вельможных не слава Господу! То забери трех лошадёв за лодку, хочь моё корыто и полконика не стоит! И прямо с ножом до горла! И поклажу бросили. То езжай лодку забирай с того берега! Та я ж ее продал ужо! Нет, перевези мальца, а челн платой пойдет! А потом гони усё взад. И мешки, и лошадёв! За два злотых! Та я за один злотый усё бы отдал! Они того не стоят! Коники не стоят, злотые стоят!
И шо в итоге? За два перевоза две монетки получил. Усё по-обычному. Только заместо медяков – злотые! А я супротив того слова не скажу! Еще ж цидульку выдали до нашего пана, шо злотые честно зароблены и паном моцным та святой сестрою жалованы!
Шо зачем твою лодку брал? До своей доплыть! Не лезть же до Буга! Чай не май на дворе! Шо тебе? Який злотый? За перевоз медяк полагается. Держи и не балуй! А злотых тебе давать не велено. Та панами и не велено, раз до цидульки твое имя не вписали. Та не замай, всё одно пан отымет! Не, с меня не отымет, у меня цидулька е!
Так шо, держи, куме, медяка и не журайся! А то передумаю! Та ладно, держи два! И горелка с меня на радостях! Пей, пока угощаю! Дай Господь здоровья тем панам! Таких бы да на кожен день…
За три года до описываемых событий Нордвент. Владение Фейербах
– У нас гости, Ваше Сиятельство! – Ганс вытянулся, будто норовя обратиться в рыцарское копье. Мощное такое, надежное и острое…
Барбара Анна Ольгельда Гаштольд, маркиза фон Фейербах, герцогиня фон Летов-Форбек, радная поленская паненка герба Габданк, тряхнула головой, прогоняя фривольные мысли. Это все долгое одиночество! Ну и светские книги за авторством некоего де Донасьена… И ведь вроде бы приличный человек, дворянин шпаги, но пишет такое похабство, что не оторваться…
Выждав еще несколько мгновений, чтобы сердце снова начало отбивать привычный ритм, а не трепетало будто в мазурке, Барбара еще раз взглянула на дворецкого. На этот раз – с иронией.
– Ганс… – вздохнула маркиза, которая (для простоты) всех слуг называла Гансами, – я же не слепа и ноги у меня есть. И они могут даже донести меня до окна, дабы я узрела во дворе гостей в очень знакомых плащах. Кто именно из святых сестер решил почтить нас визитом? Привнести, так сказать, свет в наше мрачное существование?
– Святая мать Ванесса, комтура Ордена Дев-Воительниц!
