Открыл воротину и, опираясь на клевец, скептически рассматривал гостей. Так и есть, одна рожа другой краше! Особенно предводитель хорош, все шибеницы* в округе горючими слезами заливаются! Один из вошедших что-то шепнул атаману, тот недоверчиво зыркнул на подсказчика, смерил старика недоверчивым взглядом и неожиданно произнес на языке, умершем в дни молодости старика:
- Овде имаш нема зликовац, отац*! Ми хут - ти хут, ми месо - ти месо, ми мач - ти мач*!
Старик пошатнулся, лишь благодаря верному клевцу удержавшись на ногах.
- Долго учил? - хмыкнул он на родном, по-новому оглядывая пришельцев. - Такими словами просто так не бросаются!
- Лет до трех, - на том же языке ответил пришлый. - А может, меньше. Плохо помню, что было до того, как сел на коня. Я знаю, что сказал, и не отказываюсь. Слишком мало нас осталось, - он немного помолчал. - Мы не ожидали встретить земляка, отец! Нам, действительно, надо избавиться от коней. Не потому, что они взяты в бою, это было очень далеко отсюда. Просто лошади нам сейчас будут мешать.
Хозяин кивнул и провел гостей в дом. Сунулся было к печи, хотя хорошо помнил, что остатки каши доел за ужином, но гости опередили, словно по мановению руки накрыв стол из своих запасов. Старик пожал плечами, сел на табурет, вместе со столом давно заменивший ему кошму, и ответил:
- Я и в самом деле торгую лошадьми. Выращивал бы, но вместо вольной степи в Нордвенте лишь грязные леса и убитая плугами земля, к тому же поделенная на клочки. Табунам просто не хватит простора. Но у меня сейчас нет золота на шестнадцать коней. Последнее время дела идут не слишком хорошо.
Атаман покачал головой:
- У нас есть легенда о человеке, отдавшем свой табун соседям и ничего не взявшем взамен. Не знаю, насколько она правдива, но почему бы не сделать сказку былью? Пусть эти кони помогут тебе выправить дела...
- Если бы ты не был моим земляком... - начал старик.
- Я бы тебе этого не предложил, - закончил атаман. - Другой заплатил бы полную цену. Но мы одной крови, отец!
- Как тебя зовут?
- Извини, отец, но герой легенды не назвал своего имени. Я поступлю так же. И по тем же причинам. Я надеюсь, ты сможешь объяснить появление лошадок.
Старик согласно склонил голову. Он знал мотивы героя легенды. И знал его имя. Оба имени. И прозвище, в ужасе данное ему врагами, и настоящее, полученное от матери. Но кому до этого есть дело?! ______________ * Шибеница - виселица * Здесь у тебя нет врагов, отец. * Мой дом - твой дом, моё мясо (еда) - твоё мясо, мой меч - твой меч. Ритуальная фраза принятия дружбы. Отказ второй стороны не отменяет обязательств первой. Глава 18
День для Вилли выдался на редкость удачным. Фрида, кормилица старого барона фон Кох, со времен юности нынешнего владетеля командовавшая слугами, отправила мальчика на кухню, где он был особо не нужен. В итоге полдня Вилли болтался без дела, что само по себе было счастьем, и слушал разговоры всё и всегда знающих слуг, а к полудню ребенку и вовсе обломился сладкий пирог, коий повар счел непригодным к подаче на хозяйский стол.
Чем именно печево не угодило Клаусу, для Вилли осталось загадкой. Даже если и уронили на пол пару раз, то что? Менее вкусным, что ли, стал? Так вроде и не роняли! Запеклось что-то криво, подумаешь, важность. Однако старый Клаус, гордый самим фактом происхождения своих хозяев от кухонных кудесников*, не допускал ни малейшего расхождения приготовленных им блюд с канонами, вследствие чего предпочитал отправить неудавшееся изделие в помойное ведро, чем опозориться перед владетелем или, не приведи Господь, гостями. Собственно, из ведра Вилли пирог и выудил, кто бы ему добровольно отдал такое сокровище. Вот если в нужное время оказаться в нужном месте, да чтобы никто не заметил... А потом забиться в темный угол и быстро-быстро перевести добычу в разряд 'уже съедено'... Пока не отобрали. Попадешься тому же Толстому Хайнцу, точно всего лишишься. Псарев сын! Пользуется, что старше на три года!
Темных углов в замке хватало, и Вилли знал их все. Да что углы, за свои семь лет пронырливый мальчишка не оставил неизученным ни один закоулок, ни один потайной ход, даже те, про которые и хозяева давно забыли. Сверхплановая трапеза столь больших познаний не требовала, вполне хватило ниши в коридоре, заслоненной манекеном в рыцарских доспехах прапрадедушки нынешнего барона. Во всяком случае, смазливая Марта, убиравшая комнаты молодого барона и иногда согревавшая ему постель, утверждала, что доспехи именно прапрадедушки. Впрочем, Вилли это интересовало не мало, а очень мало. Совсем не интересовало. Железяка и есть железяка, что с нее толку. А вот ниша за ней - вещь куда более полезная: снаружи спрятавшегося не видно, если не знать, и не догадаешься никогда. Годика через два Вилли вырастет и перестанет помещаться в нишу, но к тому времени пирог давно будет съеден. Собственно, уже съеден.
