- Ну так давайте пригласим обеих!
Герхард фон Кох задергал шнурок.
- Фриду ко мне! Вместе с Сабиной.
Долго ждать не пришлось.
- Сабина, - ласково улыбнулась мать Ванесса, - ты можешь рассказать, что произошло сегодня ночью?
Девочка подняла взгляд на комтуру, глаза ее вдруг округлились, заполнились слезами, и кабинет огласил истошный визг. Сабина заметалась и уткнулась в подол бросившейся к ней бабушки.
- Святая мать, - умоляющим голосом прошептала старушка, гладя внучку по голове. - Не напоминайте-то ребятенку про тот ужас! Она ж и так весь день плачет, токмо забыла маленько...
- Хорошо, - кивнула комтура. - Бригитта... Нет, лучше ты, Милена, займись девочкой.
Миловидная брюнетка подхватила Сабину на руки и вышла в коридор. Оттуда донеслось ласковое воркование, не прекратившееся и когда стих визг.
- Фрида, надеюсь, Вы сможете рассказать?
- Конечно, святая мать! - подхватилась старушка. - Токмо я мало шо видела. Обычно я ж чутко сплю, а тут намаялась за день, так шо пропустила всю заваруху. Проснулася, как стучали, значится! Открываю глаза: срань Господня! Ой, то есть, ужас какой! Лежит, прям как есть, бошкой в нашу дверь! А бошка-то... Мне попервой сблазнилось, и нет бошки-то! Вот ведь страсти-то какие! - Фрида передернулась. - И так мне поплохело, так блевать захоте... Ой, то есть, затошнило, значится! А тут Сабиночка проснулася, глазенки протерла, да как закричит! Ну и я, грешная, не выдержала! Никогда со мной такого не было, святая мать! И понимаю, шо не надо орать, шо внучку пугаю зазря, а он сам, проклятый, рвется изнутри и меня-то не слушает! Обнялись мы, в уголок между кроватями забились, и орем на два голоса! Пока солдатики не пришли, да упокойника не утащили!
- И долго они шли? - поинтересовалась комтура.
- Ой, да что Вы, святая мать! - замахала руками старушка. - Разве ж я о том думала?! И не помышляла даже! Да и нет у меня этой, как ея, клейсипты! Его милость хотел поставить, да я ж переворачивать не успеваю. Вечно некогда! А тогда и не вспомнила за то!
- А в коридор Вы не выглядывали?
- Оборони меня Господи! - разволновалась Фрида. - Для того ж к упокойнику подойти надо, да через него переступить, а там бошки-то и нет, почитай, и кровяки натекло, страсть! И мыслей таких не было, святая мать! Сабиночка плачет, я с глоткой своей орущей справиться не могу и ребятенка успокоить тоже ж!..
- Хорошо, Фрида, - улыбнулась мать Ванесса. - Ты мне больше не нужна, - воительница опустила взгляд на список. - Так, господа, воинов Святого Престола, бывших в эту ночь в замке, сейчас опрашивают наши сестры. Но Вы, святой брат, тоже составьте списочек причастных, вдруг девочки кого-то пропустят. А вот это интересно... Кто такой Фриц Рот?
- Наш псарь, - сообщил барон. - Но насколько я знаю, он всю ночь был у себя. Его комната при псарне.
- Ваш псарь утверждает, что его сын Хайнц видел преступников.
- Что-то у нас все очевидцы - дети, - ухмыльнулся бейлиф.
- Ничего удивительного, - пожала плечами комтура. - Они намного наблюдательнее взрослых. Хотя, конечно... Зовите псаря, Герхард. Вместе с сыном. Глава 34
Медвежонок проснулся ближе к полудню. Перекатился, оглядывая окрестности, не обнаружил никого чужого, привычно перетек в Облик, принюхался, прислушался, не учуял ничего опасного, перекинулся обратно и уселся рядом с Когтем, с любопытством наблюдающим за метаморфозами брата. Подтянул котелок с кашей непонятного происхождения и, довольно урча, засунул в рот первую ложку.
- Как ушлось? - спросил Коготь.
Ночью, точнее утром, поговорить не удалось. Коготь приполз на рассвете и уснул раньше, чем успел открыть рот. А потом спал младший.
- Нормально, - прошамкал Медвежонок. - Только Аннет, как пришли, опять уселась и запела. И так, пока не уснула. Как ее вести - ума не приложу.
- Придумаем, - отмахнулся Коготь.
- Теперь придумаем, - согласился Медвежонок. - А у тебя нормально?
- Почти.
- Ранен?
- Нет, но побегать пришлось. Когда уходил, там вовсю дрались. Кто, с кем - совершенно непонятно! Чую, нарубили они друг друга... Я светильники разбросал, пара залов наверняка займется. Потушат, конечно, но помучаются.
- Это у моего брата называется: 'тихо', - сообщил лесу Медвежонок. - А еще ругается за моё 'чисто'.
- Отто...
Медвежонок удивленно поднял глаза: он еще мог назвать брата по имени, но Коготь...
- Понимаешь, Отто... У меня не было выхода... Ну никак не получалось...
- Что произошло? - насторожился Медвежонок.
- Он бы убил Сабину... Ну, ту девчонку... И проход...
- Да что случилось?! - чуть не в полный голос взревел младший, вскакивая и перекатываясь в Облик.
- Я Мистфинка кончил, - виновато прошептал Коготь. - Тебе некому мстить...
- Батька Перун и святые угодники! - младший опустился обратно. - Да в задницу этого урода! Сдох, и Нечистый с ним! Главное, ты выбрался. Я тут сижу, как дурак, надо к тебе идти, так малых не бросишь! С ними сидеть, а ты там в одиночку! А Мистфинк...
- Ты же хотел его сам... - промямлил Коготь, чувствуя, как уходит изнутри сосущее чувство.
