Тонкие, морщинистые веки старика дрогнули. Глаза под ними тревожно забегали.
Майер улыбнулся:
— Не спишь. Слышишь меня, да?
Дверь распахнулась, и в спальню заскочила мать:
— Янис...
— Привет.
Он сразу вышел. Мама последовала за ним, на ходу снимая шарф и пальто.
— Я только на пять минут в магазин выскочила! — Она торопливо водрузила свои вещи на вешалку и прошла с сыном в гостиную, где сразу увидела белые орхидеи с красной сердцевиной и большую темно-бордовую коробку.
— Я только приехал. С днем рождения, мам.
— Спасибо, сынок, — мать крепко обняла его и поцеловала в щеку. — Что это?
— Посмотри.
— Где мои очки? — начала было искать их, чуть не бросившись в кухню.
— Мама, стой, — Янис придержал ее за плечи и аккуратно спустил очки с макушки на нос.
Посмеявшись над своей рассеянностью, она поправила светлые волосы, коротко и модно остриженные, села на диван и аккуратно поставила коробку на колени.
— Какая прелесть! — восторженно произнесла, обнаружив внутри кашемировый плед нежного молочного цвета.
— Надеюсь, с цветом угадал. Подумал, что светлый в эту комнату подойдет.
— Да, конечно. — Мать развернула плед и встряхнула, оценив его размер и невероятную мягкость. — Какая прелесть. Спасибо, сынок, — еще раз сказала она и, вскочив, снова обняла сына.
— Рад, что угодил.
— Ты никогда не дарил банальщины. Я их ношу. Видишь? — коснулась мочек, указывая на вдетые в уши серьги.
— Вижу, — улыбнулся Янис. — Тебе они очень идут.
— Потому что ты их выбирал. У тебя замечательный вкус.
Мать еще немного подержала плед в руках, а потом принялась раскладывать на углу дивана.
— У нас все готово, — войдя, сообщил Даня.
— Помочь? — спросил Янис.
— Нет, мы справимся. Можешь пока открыть вино.
Янис отодвинул стул и жестом пригласил мать сесть за стол. Она благодарно ему улыбнулась и, пока он открывал вино, поправила тарелки, чтобы каждая стояла строго напротив стула.
— Я думал, ты с Верой придешь, — сказал Даня после того, как они уселись, поздравили родительницу и выпили за ее здоровье.
— Нет, я один, — ответил Янис в своей манере: объяснил, ничего не объяснив.
— Кто такая Вера? — заинтересовалась мать.
— Вера — моя девушка, — спокойно пояснил Янис.
— Во-первых, почему ты ничего не ешь? Давай-ка я положу тебе салат. Во-вторых, я согласна с Даней: зря ты не пришел с Верой.
Янис пожал плечами:
— Не посчитал это уместным.
— Что же тут неуместного? Мы ведь только сели. Может быть, ты позвонишь, и она приедет?
На Жанне Федоровне была блуза светло-салатового цвета с пышными рукавами, и, прежде чем потянуться к салатнику, она немного поддернула их вверх, чтобы не испачкаться.
— Это вряд ли возможно, — сухо ответил Янис.
Даню задел резковатый тон брата, и он сказал:
— Мама, у них весьма своеобразные отношения. Вера замужем.
— Даня не так выразился, Жанна Федоровна. Вера была замужем. Они с мужем давно не живут и сейчас в процессе развода, — поспешила уточнить Рида, сделав особенное ударение на слове «была».
— Точно, — кивнул Даниил, вроде согласившись, но тонкая ирония пробежала по его губам, и Жанна Федоровна это заметила.
— Кстати говоря. Вера моя подруга и замечательный человек. Благодаря ей мы с Даней познакомились, и я не позволю никому говорить о ней плохо. Даже тебе, — посмотрела на Даниила грозным взглядом. Ей не понравилось, что Вера, сама того не зная, стала центром внимания и очередных обсуждений.
— Никто не говорит о Вере плохо, — быстро ретировался тот.
— Я уверена, что Вера замечательная. Янис не мог выбрать другую, — улыбнулась Жанна Федоровна. — Теперь мне еще больше хочется с ней познакомиться. А тебе, Даниил, не стоит быть таким категоричным. Не всем выпадает счастье с первого раза встретить близкого к душе человека. Так бывает, что сначала связываешься не с тем.
— Ты и о себе можешь так сказать, да, мама? — уточнил Янис.
Мать медленно поставила на стол бокал, который держала в руке и посмотрела на сына:
— Я овдовела, сынок, а не развелась. Это другое.
— Возможно.
— Я не заварила чай. Или кто-то будет кофе? — вдруг засуетилась она.
— Не вскакивай, — остановил ее Янис. — Рида заварит. Она вполне может чувствовать себя здесь как дома.
— Конечно. Я справлюсь, — ответила Рида и упорхнула в кухню.
— Мама, а мог Виктор Олегович быть причастен к смерти отца? — прямо спросил Янис.
— Откуда у тебя такие мысли?
— Не у меня. Были ли между ними разногласия, о которых я не знаю?
Жанна Федоровна заметно напряглась.
— Почему мы сейчас об этом говорим? — недовольно сказал брат.
— Что такого? Почему я со своей матерью не могу поговорить о моем отце? С кем мне еще о нем разговаривать? Если тебе это не нужно, то мне нужно, — ответил ему Янис. — У меня, кроме разговоров, больше ничего не осталось. Мама, ответь. Это важно.
Мать задумалась, словно пытаясь что-нибудь припомнить.
— Если и были какие-то серьезные разногласия, мне об этом ничего не известно... Владимир был очень специфичным человеком. Все, что с ним связано, могло причинить вам вред.
— Он был хорошим отцом, и я его любил.
