— И ты меня. Как дела? Все нормально?
— Да. Все в полном порядке. А что?
— Ты как-то по-другому выглядишь.
— У меня суббота. Конечно, я выгляжу по-другому. Как и должна выглядеть в субботу. Быть сонной и ненакрашенной.
— Я звонил тебе вчера, чтобы договориться насчет сегодня, но не смог дозвониться.
— Прости, я была занята.
Захар помолчал.
— Я и Севе звонил. Он не знал, где ты находишься.
— Пойду поработаю. — Она тут же поднялась с места и взяла со стола свою кружку, из которой еще не сделала ни глотка.
— Вера! — окликнул он, и Вера замерла в дверях.
— Не надо так небрежно о Леночке, — попросил Захар, но почему-то показалось, что он хотел сказать не это.
— Никакой небрежности, — пожала плечами. — Ей действительно будет полезно поработать с таким заказчиком. Там шикарные площади, пусть набирается опыта, оценит масштаб.
— Ты же не бросишь ее, если она не справится?
— Помогу советом, обещаю. Издалека.
Вернувшись на свое рабочее место, Вера первым делом решила допить кофе. Разговор с Захаром взбодрил, и образ Гладковой, стареющей силиконовой блондинки, почти вымел образ Яниса из головы, но не настолько, чтобы она могла как следует сконцентрироваться на делах. Вера была так отвлечена в мыслях, что уронила со стола документы и облилась кофе. Он был еще достаточно горячим и обжег руку. Она сдержала вскрик, но поморщилась от боли. Хорошо, хоть какую-нибудь важную бумажку не утопила и не испачкалась.
Вытерев стол, снова села в кресло, обругала себя за рассеянность и наметила план действий на день. Однако через минуту поймала себя на том, что сидит и смотрит в одну точку. У нее горела рука. Тыльная сторона ладони, куда попал кофе. Хотя боль от небольшого ожога не могла быть такой сильной, она почему-то распространилась на все тело. Вера сжала пальцами виски, вспомнив, как пылала ее кожа, когда горячая вода жгла ссадины и царапины.
Выйдя из-за стола, Вера поспешила в туалет. Открыла кран и сунула ладони под холодную воду, чтобы прогнать все ненужные ощущения. Она думала о Майере, об их ночи, пыталась осмыслить все и оценить, но мозг почему-то выдавал то, что она хотела забыть. Когда-то давно доктор сказал, что память непредсказуема. Воспоминания, которые кажутся безнадежно утраченными, могут с потрясающей ясностью вернуться в самый неожиданный момент. Они и возвращались. В кошмарах. Сегодня клочок. Завтра клочок. Каких-то страниц в ее книге памяти не было вовсе, но и без них, если постараться, можно примерно собрать все по местам. Только Вера не хотела. Она хваталась за всякое дело, лишь бы не оставаться наедине с собой. Но сегодня не получалось их прогнать, эти обрывки прошлого заполонили голову и мучили ее, вызывая приступы тошноты где-то под ложечкой.
Вера заставила себя вернуться в кабинет. Ей тут же сообщили, что у нее звонил телефон. Она посмотрела, от кого звонок, но перезванивать не стала. Набрала номер подруги.
— Приветик, как дела? — радостно откликнулась Рида. — Я только собиралась тебе звонить.
— Я соскучилась, — на удивление спокойным тоном произнесла Вера. — Хочу приехать к тебе. Ты не занята?
— Приезжай. Я дома и совершенно для тебя свободна.
Вера выключила компьютер и сунула в сумку ежедневник.
— Вера, ты домой? — спросила Неля.
— Да. На сегодня я закончила.
Вера глубоко спрятала свою тревогу, и некоторое время ей удавалось маскировать свое состояние разговорами о разных пустяках. Посторонний человек не увидел бы в ее поведении ничего, кроме привычной уверенности, но Рида не была посторонней. Она приходилась Вере самой близкой подругой, и что-то скрыть от нее было крайне трудно. Они слишком давно друг друга знали, да и таиться разучились. Это не имело никакого смысла. Сегодня их разговор лишь отдаленно напоминал беседу двух закадычных подружек. На свои вопросы Рида получала лишь односложные ответы. Она видела: с Верой что-то творится. Иногда она делала вид, что не замечает ее состояния, чтоб не тревожить старые раны, но сегодня подыгрывать не собиралась.
Преувеличенно громко Рида поставила бокал на столик и вперила в подругу пытливый взгляд:
— Что-то случилось?
— Да, — подтвердила Вера, все еще набираясь мужества, чтобы заговорить о том, что ее сегодня растревожило.
Они привычно расположились в гостиной. Вера выпила несколько чашек чая, но никак не могла согреться. Куталась в шерстяной плед, но тепла не чувствовала.
— Опять с Севкой поругалась? Это что-то серьезное? На тебе лица нет. Говори, или я начну тебя пытать.
— Дело не в нем. Сегодня я кое-что вспомнила, — призналась, все еще сомневаясь, стоит ли снова оживлять в памяти те пугающие воспоминания, от которых у нее холодели руки, и становилось трудно дышать.
— О том дне?
Вера лишь кивнула.
— Не хочешь об этом говорить?
— Не знаю.
