Будучи разными по характеру, Рида и Вера сумели выстроить тесные, доверительные отношения. Вместе взрослели, вместе переживали первые разочарования; они ссорились, мирились, строили планы и учились жить. Вера по большей части была человеком привычки, а Рида все время искала обновления. Но при всей доверительности их общения та вечеринка и ее последствия так и остались табуированной темой. Эта часть прошлого до сих пор была закрыта даже от самой Веры, и она не была уверена, что желает добраться до сути, хотя интуитивно чувствовала — вот-вот все встанет на свои места.
Это был обычный вечер, не предвещающий никаких экстремальных происшествий. Они пошли в клуб привычной компанией, желая весело провести время и отдохнуть. К ним прицепились какие-то парни, на первый взгляд, беззлобные. Шутили с ними, пытались склеить, и в этом тоже не было ничего необычного. У Риды с Веркой хватало своих кавалеров, поэтому к надоедливым незнакомцам девушки отнеслись с прохладцей. Вызвав такси, они вышли на улицу. Риде стало плохо от выпитого, и она лишь на пару минут оставила Веру. Когда вернулась, подруги не было. Испугавшись не на шутку, Рида поехала домой одна и всю ночь висела на телефоне, пытаясь дозвониться до Веры. Нашлась она только на следующий день, в одной из городских больниц. Отвечая на многочисленные вопросы Евдокии Степановны, Риде пришлось врать, так как всей правды она не знала. Полученные до этого синяки и ссадины списали на аварию, а шок и потерю памяти — на травму головы.
— Вера, если ты что-то вспомнила, то расскажи мне. Я хочу знать. Я все эти годы мучаюсь совестью, что бросила тебя. Мне кажется, я виновата в том, что произошло.
До этого момента она ни разу не признавалась, что чувствует какую-то вину, и Вера изумилась ее словам:
— Не говори глупостей! Кто тебе такое сказал! Ты меня не бросила!
— Ага. Я просто невовремя отошла поблевать!
— Что поделать, если твой желудок оказался слабее моего, — умудрилась пошутить Вера и помрачнела: — Если честно, я не могу разобраться, было ли все правдой, или мой мозг это придумал. Все было как в тумане. Сначала мы куда-то ехали, потом меня куда-то волокли...
Она помнила нескончаемый звон в ушах и боль от пластиковой стяжки, которая врезалась в кожу на запястьях. А еще она помнила охвативший ее ужас. Трудно было в точности воспроизвести события, но тот леденящий страх она запомнила навсегда.
— В ту ночь случилось что-то еще, кроме аварии? Они что-то с тобой сделали? — шепотом спросила Рида.
— Нет. Меня никто не насиловал, если ты об этом. Они бы не смогли... их убили, — не успев договорить, Вера поняла, что совершила ошибку. Не стоило начинать этот разговор.
— А как же ты... вырвалась? — разволновалась подруга.
— Я убежала... потом поймала попутку, чтобы доехать до города. Но водитель и его подружка были пьяные, и мы попали в аварию, добравшись только до больницы. Это все, что я помню.
— А кто...
— Это все, что я помню, — твердо повторила Вера.
Рида сидела потрясенная и долго не задавала вопросы.
Потом она ободряюще улыбнулась:
— Послушай, хорошо ведь, что ты все вспомнила. Теперь тебя не будут мучить всякие вопросы.
— Ты не знаешь, о чем ты говоришь, — резко сказала Вера.
— Да, не знаю. Зато я точно знаю, что после той ночи ты сильно изменилась. По крайней мере, теперь понятно почему. И теперь ты сможешь это все проработать.
— Мне и до этого прекрасно жилось.
— Никто не говорит, что тебе плохо жилось... Ладно, не будем, — отступила подруга и схватила со столика свой пустой бокал. — Я хочу еще выпить. И тебе советую.
— Не хочу вина.
— Я принесу тебе бренди.
— Прости, я не могу. Мне надо уйти.
— Я тебя никуда не отпущу! Ты останешься у меня!
— Нет. Я хочу домой.
— Я беспокоюсь. Я себе места не найду, если ты уйдешь.
— Со мной все хорошо, — улыбнулась Вера и, пройдя в прихожую, взяла с вешалки свое пальто.
— Ты уверена? — Рида слишком хорошо знала подругу, чтобы эта лишенная радости улыбка могла ее обмануть.
— Да. Я завтра тебе позвоню. — Сунула руки в рукава и застегнулась.
— Ладно, — смирилась Рида, нехотя открыла дверь и грустно улыбнулась: — Позвонишь мне завтра?
— Позвоню, — пообещала Вера и ушла.
Она совсем не была уверена, что с ней все хорошо, но одно знала точно: ей нужно уйти. От подруги, от вопросов, от всех этих разговоров. Что-то неизмеримо худшее, чем она уже вспомнила, что-то ужасное выплывало из глубины сознания. То, что сделает ей очень больно.
...Ветки хлестали розгами. Стук сердца громом отдавался в ушах; воздух вырывался из груди короткими, паническими толчками. Она бежала. Потом запнулась и кубарем полетела вниз. Оглушенная, с трудом сделала вдох, затем другой, глотками всасывая сырой запах травы и земли. Пыталась встать, но не успела. Со связанными руками это было непросто. Мужчина, гнавшийся за ней, оказался рядом и схватил ее за куртку. Вера пыталась вырваться. Пыталась позвать на помощь, но вокруг не было никого, кто мог ей помочь. Он ударил ее за дерзость, снова сбив с ног. Удар вышиб воздух из легких. Она не могла дышать, не могла шевельнуться. По щекам бежали слезы страха.
