Сегодня Вера снова задержалась в офисе, утратив чувство времени. Надеялась, усталость свалит ее с ног, и ей наконец удастся крепко заснуть. Как ни странно, последний раз она спала без задних ног в доме Майера. К слову, Янис с тех пор не давал о себе знать. То ли намеренно дал ей от себя отдохнуть, то ли был слишком занят. В любом случае, она внесла его номер в черный список, чтобы он и дальше ее не беспокоил. Домой приехала около одиннадцати вечера. Сева еще не спал. Все эти дни они умудрялись не пересекаться. Вера, всеми силами желая поддержать эту милую семейную традицию, сразу скрылась в ванной. Она долго стояла под душем, но горячие струи не могли прогнать внутренний холод, поселившийся у нее в душе. Выключив воду, Вера обтерлась полотенцем, надела теплую пижаму, укуталась в махровый халат и пошла на кухню. Она налила себе крепкий чай, добавив в него дольку лимона. Вроде бы, делала то, что и всегда, но ощущалось все по-новому. Как будто в другом цвете или под другим углом, и не сказать, что ей это нравилось. Эмоции после разговора с Янисом угасли. Теперь Вера чувствовала тягучее, оцепенелое безразличие ко всему, в том числе и к собственному положению.
— Привет, моя блудная жена, — язвительно поприветствовал ее муж, входя в кухню.
На его реплику Вера не ответила. Лишь посмотрела долгим, изучающим взглядом. Лицо Всеволода обладало идеальными пропорциями, но это не придавало ему красоты. Его всегда считали симпатичным мальчиком. Мальчиком он и остался. А еще Веру поразило отсутствие всякого выражения на его смазливой физиономии. Майер тоже часто носил маску безразличия, но его выдавали глаза — умные, проницательные. Янис не был пустышкой. Он с самого начала вызывал в ней тревожность, но не только потому, что она когда-то с ним сталкивалась и бессознательно чувствовала исходящую от него опасность. Он сложный мужчина, не поверхностный. Наш мозг так устроен — всегда пытается проанализировать человека, чтобы подстроиться, выбрать стратегию поведения и определить, кто перед нами: друг или враг, насколько опасен или близок, попавший в круг общения индивидуум. Майер не поддавался такому анализу, поэтому тревожность от общения с ним никуда не девалась. Его не удавалось раскусить ни с первого, ни со второго раза. Ни даже с третьего. Вера не понимала, как могла попасться на тот же крючок, что и много лет назад. Тогда ее захватили странные чувства. В которых страшно признаться даже себе. Она смотрела в его лицо, испытывая и восторг, и дикий ужас одновременно. Испытывая и влечение к нему, как к мужчине, и страх за свою жизнь. Янис разительно отличался от тех, с кем она привыкла общаться, типа кретинически улыбающегося Севы или не в меру скромного Гущинского. Не был он похож и на тех самоуверенных нахалов, сыплющих пошлыми шутками. Майер был другой. Грубовато-красивый и невероятно опасный. И спаситель, и палач.
— Ничего не хочешь мне сказать? — снова спросил Сева.
— Нет, — сухо ответила Вера, не глядя ему в лицо.
Оставив надежду спокойно выпить свой чай на кухне, она взяла чашку и поднялась в мансарду. Теперь это и рабочий кабинет, и спальня. Ее убежище. Сюда Сева не должен вломиться, это запретная для него территория.
Но Сева так не считал. Он пошел за ней следом и уселся в ее рабочее кресло, — что называется, задергался мышиной суетой. Это осталось в ее жизни неизменным.
— Нагулялась?
— Да. — Вера вздохнула, села на разложенный диван и аккуратно приткнула чашку на свой импровизированный столик.
— Ты ведешь себя как шлюха, — с раздражением произнес он.
— Я и чувствую себя так же. Такой ответ тебя устраивает? — бросила она, желая, чтобы Сева отстал. Донимала тошнота, шевелящаяся в желудке и подступающая к горлу. Эта тошнота не имела отношения к ужину, съеденному в ближайшем от работы кафе, а была физическим отторжением происходящего.
— Понравилось?
— Да. Мне понравилось. У него член больше. Наверное, в этом все дело. Так что это ты мудак, а со мной все в полном порядке, — равнодушно говорила она.
Вера никогда не получала с Ряшиным удовольствия. Поначалу он старался. И она хотела. Иногда ей было хорошо. Очень давно. Но это «хорошо» даже близко не было похоже на то, что она испытывала с Янисом. Дело не в размере, конечно, — хотя про это она не врала, — а в той далекой ночи. Дело в той порочной близости, связавшей их с Майером неясными узами. В том удовольствии — слитом со страхом умереть.
Все мужики ревностно относятся к любым вопросам, касающимся «мужского достоинства», и Сева не исключение. Он не стеснялся в выражениях, пытаясь обвинять ее в их рухнувшем браке. В ней вспыхнуло мстительное чувство, и, поддавшись ему, Вера постаралась уязвить самолюбие мужа как можно больнее. Высказала ему про размер члена, чтобы задеть, и у нее получилось. После этого Сева долго и выразительно молчал, тщась подобрать в ответ какие-то слова, но так и не смог сказать ничего вразумительного.
— Ты правда была с ним все это время? — как-то беспомощно спросил он.
