— Зачем ты это сделал? — У нее получалось говорить спокойно, но голос немного подрагивал. Да и пальцы дрожали, но с этим ничего не поделать. — Я тебя не узнала. Ты мог пройти мимо, и мы бы никогда больше не столкнулись.
— Сначала мне было любопытно, кто ты, как живешь...
— Что? Боже... — улыбнулась она, но эту гримасу с большой натяжкой можно было назвать улыбкой, — ты из любопытства разрушил мою жизнь?
— Нет, не поэтому. Ты мне понравилась. Я тобой увлекся. И я не думаю, что я что-то разрушил. И не надо мне рассказывать о своей безмерной любви к этому недоноску.
По ее лицу пробежала тень, но Янис не смог понять, что это за чувство. Вера отвернулась, прежде чем он смог что-то прочитать в ее глазах. С минуту молчала. Лишь стук капель дождя по стеклу нарушал тишину в доме.
— Хорошо, — глухо сказала она. — Теперь можно говорить откровенно, так что я скажу тебе, как обстоят дела на самом деле. Он был рядом. Поддерживал меня после аварии, в которую я попала, когда ушла от тебя. Он помог мне прийти в себя после всего, что произошло... Мы поженились, потому что я от него забеременела.
— Он все знает? — равнодушно спросил Янис и, прикурив, выпустил дым.
— Нет. Только про аварию. Про остальное — нет.
— Тебя не должно было быть там. Ты оказалась не в то время, не в том месте, не с теми людьми. Впрочем, они не люди, — с ледяным, поражающим ее спокойствием произнес Майер.
— И ты убил их...
— Они убили мою сестру. Изнасиловали и убили. Растерзали девочку. Ей было восемнадцать.
— Мне от этого не легче. Я была чуть старше, когда твои ублюдки схватили меня. Знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы зажить нормальной жизнью? Чтобы не бояться собственной тени, перестать вскакивать по ночам, разрешать кому-то к себе прикасаться... Твоя вендетта сломала мне жизнь... сломала меня... — Вера замолчала, словно надорвавшись в попытке описать неописуемое и сделала глубокую затяжку.
— У тебя вообще не было бы никакой жизни, если бы не я! Тебя и на свете бы уже не было! — рявкнул он, и Вера вздрогнула. Договорил уже спокойно: — Давай начнем с этого. Муженек помог, как я вижу.
— Майер, не язви на эту тему, — сказала она с нотками пренебрежения, — не будь еще большим чудовищем, чем ты есть.
Он был прав, но она не собиралась признавать его правоту. Точно не вслух. И точно он не дождется от нее благодарности за спасение. Она и так заплатила за это слишком дорогую цену. Думала, что уже за все рассчиталась, и не предполагала, что когда-нибудь придется вариться в этом заново. Заново проживать ту маленькую жизнь сломленного человека. Но он вернул ей эту боль. У нее было такое чувство, что ее швырнули о землю. Швырнули с такой силой, что от нее ничего не осталось. Она была абсолютно раздавлена и разбита на мелкие кусочки.
— Кстати говоря, это ты мне позвонила.
— О да, — скривилась Вера и измяла окурок в пепельнице. — Еще скажи, что сама к тебе вчера пришла.
Вчера... Ее саму резануло это «вчера». Казалось, будто все произошло в другой жизни. Ей стало больно.
— Как и много лет назад, — не преминул напомнить он.
Вера отвела взгляд и покусала губы. Не хотела вспоминать, но, к сожалению, вспомнила и это тоже. Сон, который приняла за игру своего воспаленного сексуальным желанием воображения, оказался правдой.
— Это не было по согласию, — возразила она.
— Неужели? Может, у тебя с памятью не очень, но я все помню. Тогда тебе было хорошо.
— Тогда? — переспросила язвительно. — Я бы могла сказать, что, когда видишь смерть, страшно хочется жить. Секс — это жизнь, и во мне взыграли примитивные инстинкты. Но все еще банальнее. Я просто решила откупиться. Дать тебе то, что все мужики хотят от баб, — переспать с тобой. Чтоб ты меня не прибил. А ты не отказался.
— А почему я должен был отказаться? — Янис слегка пожал плечами.
— Не знаю. Не жди, что я примусь искать тебе оправдание.
— Мне оно не нужно, — он не смог сдержать раздражение. — Я в содеянном не раскаиваюсь. В ту ночь мы были на одной игле, хоть ты и упрощаешь свои мотивы. Мои инстинкты тоже сработали. Не ты одна хотела почувствовать себя живой...
Ему в ту ночь тоже захотелось хоть что-то почувствовать. Что-то другое — не то, что одолевало его последние несколько месяцев, пока искал убийц сестры, осатаневший, одичавший, одержимый одной единственной целью. Какую только падаль не пришлось вытащить на свет божий, чтобы их найти. Что-то нахлынуло на него. Такое необузданное, с чем он не справился, и взял ее, когда она себя предложила. Не смог отказаться и не думал, что должен отказываться. Он что-то к ней почувствовал, и ему захотелось удовлетворения этой плотской страсти. А потом он дал ей уйти и не стал искать, решив, что это самое правильное решение.
— Замолчи... — прошептала она.
— Я понимаю, в чем дело, — вкрадчиво произнес Янис. — Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.
— Не бери на себя слишком много. — Вера ощетинилась. — Ты понимаешь ровно столько, сколько позволяет понимать твое раздутое самолюбие.
