— Выпить я всегда могу. — Как бы в подтверждение своих слов, отпила еще, вернула ему стакан и сдвинулась на край дивана, чтобы дотянуться до пепельницы на столике. — Знаешь, когда я поняла, что ничего не закончится? — проговорила тихо и остановилась, вроде как и ему давая время вспомнить, и себе паузу для еще одной затяжки. — Когда мы ездили на обмеры... потом ты отвез меня к бабушке.
— Угу, — кивком подтвердил Янис.
— Мы стояли у подъезда, прощались... У тебя на пальто была соринка, и мне так хотелось ее убрать...
— И ты это сделала, — дополнил он, очень хорошо помня этот момент — то, как его тряхнуло от ее легкого касания.
— ...И тогда я поняла, что ничего не закончится. Я тогда уже поняла... знала. Что ты не уйдешь просто так... наша связь лишь вопрос времени и твоей настойчивости. Дело ведь не в мусоре. Я же не сдуваю пылинки с каждого встречного, — усмехнулась она. — Мне хотелось прикоснуться к тебе. Ты не понимаешь, как это... будучи в стабильном браке вдруг испытать такое... влечение к чужому мужчине. Когда твои цели и потребности определены, приоритеты обозначены... вдруг получаешь такой удар током... что тебя буквально срывает с места...
Он помолчал. Протянул к ней руку и коснулся волос. Взяв за голову, запутавшись пальцами в ее шелковых кудрях, притянул к себе. Вера оставила сигарету в пепельнице и поддалась его руке, чуть наклонившись к нему.
Майер прижался горячими губами к ее виску.
— Прости меня, Вера. За то, что я сделал. И за то, что еще сделаю. Я не могу пообещать тебе, что изменюсь. Что мои методы станут другие или мой образ мыслей поменяется... Это будет неправдой. По-другому я не смогу. Но даже если ты так и будешь ненавидеть меня лютой ненавистью, я все равно не уйду.
Обычно Вера приходила на работу раньше всех, но сегодня не особо торопилась. Чувствовала себя провинившейся школьницей. Или школьницей, не сделавшей уроки. Неловкая вышла ситуация. Теперь как-то надо объясняться с Захаром, извиняться за Майера. Однако его предположения, что Гущинский мог иметь на нее какие-то виды и рабочий ужин на самом деле предполагал нечто большее, ее задели. Захар питал к ней определенную симпатию, и она об этом прекрасно знала. Но это никогда не мешало им вместе работать — она не придавала этому значения, он ни разу не намекал на что-то большее. В стремлении поскорее покончить с неизвестностью Вера несколько раз набирала номер начальника, но звонки остались без ответа. В другой раз она бы не расстроилась по этому поводу, но сегодня насторожилась.
Радовало, что сегодня с утра в офисе они были лишь вдвоем с Буримовой. Нелечка беспрестанно на что-то жаловалась: на головную боль; на соседей, у которых не кончается ремонт; на зиму, которая еще не наступила, но которую она жутко ненавидела. Вера поддакивала ей не без удовольствия — у нее тоже болела голова, да и вообще настроение было хреновое.
— Мне кажется, я хлебну с этим заказом, — снова вздохнула коллега.
— Почему это? — спросила Вера, не отрывая взгляда от документов на своем столе. Она умела участвовать в разговоре, не вдаваясь в суть самого разговора.
— Потому что они мне притащили готовый обмер помещения и хотят, чтобы я по нему работала, а я невооруженным взглядом вижу, что стены кривые.
— Дай глянуть.
Буримова передала ей план и в двух слова обрисовала пожелания заказчика.
— Я бы не рисковала, — бегло глянув на план, покачала головой Вера. — Помещение сложное, с частичной перепланировкой. Сделай лазерное сканирование с выпуском обмерных чертежей. Им придется переплатить, зато все будет точно.
— В этом суть! Никто не хочет переплачивать!
— Да. Вот только, если ты разойдешься в паре сантиметров и конструкция какая-нибудь не встанет, проблемы будут у тебя, а не у тех обмерщиков, которые этот план состряпали.
— Это точно. Значит, я его не принимаю, — решительно откликнулась Неля и, обреченно вздыхая, снова погрузилась в работу.
Некоторое время тишину в кабинете нарушали лишь шелест бумаги, щелканье клавиатуры и иногда жужжание принтера. Потом хлопнула дверь в соседнем кабинете — это пришел Гущинский. Веру так и подмывало тут же пойти к нему, но она сдержалась, давая ему возможность хотя бы снять пальто. Однако не прошло и двух минут, Захар сам распахнул дверь, смежную с его кабинетом, и кивком головы пригласил ее зайти. Гущинский был мрачен, и Вера разволновалась. Она вошла к нему с нерешительностью, какой в себе давно не помнила. Вошла и остановилась у стола, не решаясь сесть в кресло. Будто что-то внутри говорило: надолго она тут не задержится, разговор будет коротким.
Захар стоял к ней спиной, у окна. Был тих и задумчив.
Вера решилась первой нарушать молчание.
— Я не хотела, чтобы так получилось...
На ее голос он стремительно обернулся, не дослушав заготовленные извинения.
— Вера, мы больше не сможем работать вместе.
