И сам вопрос, и тон, которым он был задан, Меченому совершенно не понравились.
- Я не видел Князя уже пару лет. Что именно он должен был мне рассказать?
- Что Олварг правит Дель-Гвиниром и Дакарисом, а теперь и почти всем Эсселвилем.
- Нет, он об этом не упоминал, - процедил Крикс.
Он почувствовал странную беспомощность. Если бы у него имелась хоть малейшая надежда, что Галахос лжет, чтобы спасти своего принципала, он бы, вероятно, ухватился за нее, как утопающий - за пресловутую соломинку. Но, к сожалению, подобные поступки были совершенно не в характере Галахоса. И голос, и весь вид волшебника свидетельствовали о его полной искренности. Маг отвечал на все его вопросы с лихорадочной готовностью. Еще бы, он ведь думал, что спасает свою жизнь... но пощадить Галахоса можно было бы при условии, что поединок с Олваргом произойдет прямо сейчас. Тогда жизнь или смерть одного конкретного предателя уже не будет значить ровным счетом ничего. Но как оставить магу жизнь, зная, что он успеет причинить еще немало зла?..
Это - с одной стороны. А с другой, хотя они с Галахосом не заключали никакого договора, он своим вопросом, обращенным к магу, дал понять, что готов сохранить ему жизнь в обмен на откровенность. Отступаться от этого негласного обещания было уже поздно. Да и Ривален... у меча, который создан Альдами, есть своя собственная память. Пока что это память о руке, которая вытащила его из Очистительного огня. Со временем она, конечно, станет памятью о крови, боли и убийствах, потому что даже Совершенный меч - всего лишь меч. Но все-таки Ривален нельзя использовать, как орудие палача.
Галахос смотрел на него, нервно облизывая тонкие бледные губы. Он уже успел слегка прийти в себя, и мог бы даже попытаться использовать свою Силу. Если бы чародей атаковал его, Крикс без зазрения совести прикончил бы его, но, к сожалению, Галахос был слишком умен, чтобы напасть на Эвеллира, защищенного Истинной магией.
Пауза затягивалась.
Судя по глазам Галахоса, он понял, в какой ловушке оказался Крикс. Эвеллир подумал, что люди этого типа всегда отличались поразительной способностью делать себе щит из своей слабости. На одну краткую секунду Меченому даже показалось, что Галахос втайне насмехается над ним.
А потом Крикс внезапно понял, что случится с магом дальше. Не "представил", не "подумал", а
- Что это за дверь? - осведомился он, кивнув в сторону комнаты, которую закрыл Галахос.
Маг неожиданно замялся.
- Камера... одного пленника.
- Отлично. Доставай ключи и отпирай, - скомандовал дан-Энрикс. Пусть он не сможет убить Олварга, но его появление в Галарре все-таки не будет совершенно бесполезным.
Чародей неловко встал и зазвенел ключами.
- Он один? Или тут есть еще какие-нибудь пленники? - спросил Крикс, глядя, как он возится с замком.
- Нет. Только этот.
- А где Одаренные, у которых вы с Олваргом крадете Силу?
Галахос вздрогнул. Он явно не ожидал, что Криксу что-нибудь известно о его "научных изысканиях".
- Я тут ни при чем, - поспешно сказал он. - Это была идея Олварга. Сам я в жизни не пользовался чужой Силой!
- Даже если это и так, то это ты покупал Одаренных, словно скот, и доставлял сюда, прекрасно зная, что их ждет, - процедил Крикс, у которого оправдания Галахоса вызывали ощущение гадливости. - Так где они?
- Если вы знаете, что с ними делал Олварг, то зачем вы спрашиваете? - пробормотал Галахос, отступив на шаг от двери, которую только что открыл. - Он брал их Силу. Всю. Не только Дар, но и саму Искру. Они мертвы.
Крикс промолчал. Если бы он не знал, что чародею так и так конец, было бы крайне трудно удержаться от соблазна прикончить Галахоса прямо сейчас. Взяв себя в руки, Меченый распорядился:
- Возьми факел и входи. Посветишь мне.
Галахосу явно не хотелось исполнять это распоряжение, но в то же время он не представлял, как можно отказаться.
Они вдвоем зашли в холодную - даже в сравнении с подземным коридором - камеру. Лежащий на полу - не на соломе или тростнике, а прямо на камнях - мужчина быстро сжался в комок и прикрыл голову локтями - то ли испугался возвращения Галахоса, то ли пытался уберечь глаза от света. У Меченого заныли суставы - все это до боли напоминало обстановку в Кир-Роване. Только дан-Энрикс во время своего заточения все-таки был одет, тогда как на этом пленнике были только какие-то истлевшие лохмотья, сквозь которые виднелось грязное, немыслимо худое тело. Подойдя поближе, Крикс отметил странную деталь. От человека, который провел в таких условиях хотя бы несколько недель, должно было вонять, как от протухшей рыбы. Но в подземной камере не пахло ничем, как будто комната была пуста.
