- Не самый плотный ужин, но боюсь, что это все, что у меня осталось от того, что я взял с собой в дорогу, - улыбнулся Меченый. – Угощайся.
От лежащего на салфетке пирога шел умопомрачительный запах мёда и каких-то незнакомых специй. Рот Олриса тут же наполнился слюной.
- А вы? – все-таки поинтересовался он.
- Я съел по крайней мере втрое больше, чем привёз с собой, - усмехнулся Крикс. – Кроме того, я не настолько люблю сладкое... Так что он твой.
Олрис не заставил себя упрашивать и тут же откусил большой кусок. Он сразу понял, что никогда в жизни не пробовал ничего подобного. Тесто, щедро пропитанное медом, прямо-таки таяло во рту, замешанных в пирог орехов и изюма могло бы хватить на три таких куска, как тот, который он держал в руке, а пряная острота добавленных в тесто специй навевала смутные образы каких-то дальних, фантастических, совершенно небывалых стран. Олрис даже зажмурился, смакуя небывалые ощущения.
- Вот это да!.. – выдохнул он, совсем забыв о том, где он находится.
Но Меченый, похоже, не считал, что он ведёт себя неподобающе.
- У Аденора превосходный повар, - согласился он. Олрис чуть было не спросил, кто такой Аденор, но потом посчитал, что это будет уже слишком.
Меченый встряхнул флягу, проверяя, сколько в ней осталось вина, и, взяв два пустых кубка, разлил остаток на две части. Один из кубков он поставил перед Олрисом, а из другого отпил сам.
Олрис попробовал представить, как будет рассказывать об этом Яносу и Ингритт, но сейчас же понял, что никто из них никогда в жизни ему не поверит. Он бы тоже не поверил, вздумай тот же Янос заявить, что пил вино с самим дан-Энриксом.
Когда он взял свой кубок, Олрис вдруг подумал, что это вино было привезено не просто откуда-то издалека, а из совсем другого мира, и у него на мгновение перехватило дух.
Вино другого мира оказалось терпким и густым. Если бы не медовая коврижка, которую он ел до этого, это вино, скорее всего, показалось бы ему еще и сладким. Олрис с сожалением отметил, что вина дан-Энрикс налил ему совсем немного, вылив большую часть остававшегося во фляге в свой бокал. Мысль о том, что Меченый считает его ребенком, слегка подпортила торжественность момента. Впрочем, Олрис быстро обнаружил, что вино из фляжки Крикса было крепче тех, к которым он привык в Руденбруке или в Марахэне. От первых же глотков по телу растеклось уютное, почти домашнее тепло. Ощущение было таким приятным, что Олрис испугался, что вот-вот заснёт прямо на кресле у камина.
Меченый взглянул на него сверху вниз и сказал :
- Уже поздно. Об остальном поговорим когда-нибудь потом. Допивай и иди к себе. Дойдёшь без факела?..
- Конечно! – сказал Олрис, проглотив последний кусочек пирога и едва удержавшись, чтобы не собрать оставшиеся на салфетки крошки.
Меченый кивнул.
- Отлично. Что ж, спасибо, что ответил на мои вопросы.
Олрис понял намёк и встал. Самым разумным, безусловно, было поблагодарить дан-Энрикса за угощение и оставить хозяина комнаты одного, но любопытство пересилило – недаром Ингритт говорила, что Олрис не умеет держать язык за зубами.
- Я все-таки не понимаю, господин, - сказал он вслух. – Зачем вам было тратить столько времени на то, чтобы выслушивать всю эту... ерунду? Это же не имеет никакого отношения ни к Марахэну, ни к войне, ни к Истинному королю.
- Считай, что у меня были личные причины интересоваться всеми этими вещами, - сказал Крикс. Голос дан-Энрикса звучал доброжелательно, но недвусмысленно показывал, что углубляться в эту тему Меченый не собирается. – Спокойной ночи, Олрис.
"Что еще за "личные причины"?.. - думал Олрис, выходя из башни. - Неужели он хотел сказать, что он интересуется не тем, что я могу сказать о Марахэне или Олварге, а лично мной? Не может быть. Он меня вообще впервые видит! Или...?!"
Олрису внезапно вспомнилось, как в детстве он не отставал от матери, пытаясь выяснить, кем был его отец. Но, сколько он ни донимал ее вопросами, он так и не дождался даже самого туманного ответа. Олрис привык вглядываться в каждого мужчину в крепости или в деревне и гадать, уж не ему ли он обязан своим появлением на свет. Сейчас он впервые подумал - а с чего он вообще решил, что его отцом был кто-нибудь из гвиннов? Может, мать потому и опасалась говорить о нем, что он был айзелвитом. Или даже...
"Глупо! - сказал себе Олрис, рассердившись на себя за эту детскую идею. - Даже если Меченому тридцать лет, он слишком молод, чтобы быть моим отцом".
Но сердце у него все равно билось чаще, чем обычно. Добравшись до конюшни и устроившись под рваным одеялом рядом с Яносом, Олрис мгновенно провалился в сон.
