Волчье время полностью

- Да, - Лэр порылся в сумке и достал оттуда две бумаги. - Это, собственно, письмо, а это - императорское помилование. Крикс хочет, чтобы ты отправился в Адель. В Торнхэлле есть свежие лошади?

- В Торнхэлле? Лошади?.. - Льюс даже рассмеялся. - Нет, конечно. Ты же видишь, лошади мне сейчас без надобности.

Юлиан нахмурился.

- Значит, возьмем коней в деревне, - сказал он - не столько Льюберту, сколько самому себе, как будто размышляя вслух. - У меня приказ от лорда Ирема - мы едем по орденскому делу, нам обязаны предоставлять ночлег, лошадей и все необходимое... Доедем на деревенских лошадях до первой станции на королевском тракте, а уж дальше сможем путешествовать с нормальной скоростью.

- Это все замечательно, но я пока даже не понял, что от меня нужно Криксу, - рассудительно заметил Льюберт.

- Да, прости, - смутился Лэр, и, спешившись, вручил ему бумаги. Свиток с гербовой печатью Льюс не взял - и так было понятно, что там написано. Что-нибудь про деятельное раскаяние и неоценимые услуги, оказанные Династии в последней войне... все это не имело ни малейшего значения. К своей нынешней жизни Льюс приговорил себя самостоятельно, и полагал, что сделал верный выбор. А вот письмо Крикса он развернул с жадностью. На протяжении последних лет до Льюса постоянно доходили слухи о дан-Энриксе - то какой-нибудь музыкант исполнял баллады Кэлрина Отта на весенней ярмарке, то путешественник, остановившийся в Торнхэлле на ночлег, до самого утра выспрашивал у Льюберта, правдив ли тот или иной кусок из книги Отта, то, наконец, унитарии Бейн-Арилля громили дома и склады столичных конкурентов, требуя изгнать из города всех элвиенистов до единого. Но главное, в изгнании у Льюса появилась масса времени на то, чтобы обдумать то, что он узнал не по чужим рассказам, а на своем личном опыте. В споре между противниками и сторонниками Отта Льюс уверенно вставал на сторону последних. Утверждения Кэлрина Отта хорошо согласовались с тем, что Льюберт слышал от дан-Энрикса, и с тем, что он имел возможность наблюдать в Кир-Роване. Порой Дарнторн с досадой размышлял о том, почему Крикс так и не объяснился с ним начистоту. Меченый, безусловно, знал, с кем заключил союз его отец, однако предпочел не говорить об этом Льюберту. Впрочем, наверное, дан-Энрикс тогда промолчал из жалости - это было бы вполне в его духе. Льюберт помнил, что в те месяцы чувствовал себя полностью раздавленным, и даже не пытался прятать свое состояние от окружающих. Даже теперь, спустя шесть с лишним лет, было стыдно вспоминать, что он наговорил мессеру Ирему, когда отказывался от помилования. Неудивительно, что Крикс не захотел его обременять.

"...В Кир-Кайдэ я сказал тебе, что я намерен разыскать и уничтожить ворлока, который поступил на службу к твоему отцу, - писал дан-Энрикс. - Сейчас ты, вероятно, уже знаешь, кем был этот маг - благодаря Кэлрину Отту, его имя, как и его связь с династией дан-Энриксов, известны всем, так что не буду повторяться.