- О, поверьте, мэтр, он и вправду сделал все, что мог, - заверил он, хотя прекрасно знал, что дознаватель обращался не к нему.
Стоявшие у двери стражники переглянулись.
- Помогите принцу встать, - велел им маг, правильно оценивший состояние дан-Энрикса. Меченому действительно казалось, что все его кости стали мягкими, как воск, но он из чистого упрямства мотнул головой.
- Не надо… Я вполне способен обойтись без посторонней помощи, - заметил он. И, подтверждая слова делом, тяжело поднялся на ноги и, почти не шатаясь, подошел к Железному столу.
– Будьте любезны, снимите рубашку и колет, - распорядился маг, прежде чем Меченый успел улечься на Железный стол. Меченый умудренно покивал и, сев на край Стола – поскольку ноги его уже не держали – стал возиться с завязками колета.
Когда он расположился на столе, спину обожгло леденящим холодом. Этот холод пробивался даже через опьянение и вызванную зернами люцера эйфорию. Чтобы заблокировать любую магию, достаточно было касаться Железного стола хотя бы миллиметром кожи, но маги Трибунала, разумеется, решили перестраховаться.
Пока маги деловито закрепляли все ремни, которым предстояло удерживать арестанта в неподвижном положении, а Меченый раздумывал, согреется ли ледяной металл хотя бы через несколько минут, или ему предстоит наслаждаться этим ощущением до окончания допроса, у двери произошел небольшой переполох. Какой-то человек, по-видимому, добивался разрешения войти, а растерявшиеся стражники не знали, что им делать. Глава судебных магов раздраженно обернулся и шагнул к двери.
- В чем дело? Кто посмел мешать работе Трибунала?
- Господин магистр, там советник Римкин, - пояснил охранник. – Он… он требует, чтобы его впустили.
- Что за ерунда! – сердито сказал маг. – Ладно, откройте дверь. Надо узнать, что ему нужно. А вы стойте здесь и следите, чтобы он оставался по ту сторону двери. Внутрь не пропускать, понятно?.. Его нам здесь только не хватало.
Дверь зловеще заскрипела и открылась.
- В чем дело, господин советник? – холодно и неприязненно спросил судебный маг.
- Как представитель Трибунала и член городского капитула, я имею право присутствовать при допросе заключенного, - расслышал Крикс. Он повернул голову, насколько позволял охват налобного ремня, и постарался разглядеть Эйварда Римкина, но спина ворлока и плечи стражников полностью закрывали от него дверной проем.
- Исключено, - отрезал маг. – Чем меньше людей присутствует при допросе, тем легче нам работать – чувства и эмоции других людей мешают ворлоку настроиться. А вы, советник, резонируете очень сильно. Если бы мы получили извещение, что здесь должен присутствовать кто-то из судей, то я попросил бы Трибунал направить к нам кого-нибудь другого. Юлиуса Хорна, например. Но нас вообще никто не извещал, так что и говорить тут не о чем. Я требую, чтобы вы немедленно ушли.
- Вы не имеете права… - возмущенно начал Римкин.
- Ошибаетесь, - перебил маг. – И обещаю – если вы немедленно не удалитесь, я буду рассматривать ваши действия, как воспрепятствование правосудию. И я добьюсь, чтобы Трибунал разобрался в этом деле. Мой друг, мэтр Викар, к примеру, убежден, что у вас имеются личные причины ненавидеть подсудимого.
- Ваш друг… Ну разумеется, - голос советника звучал язвительно, но Меченый готов был биться об заклад, что это не насмешка и даже не бешенство. Советник был в отчаянии. Надо полагать, он был в отчаянии со дня приговора – когда он пришел к себе домой, и торжество одержанной победы выгорело в нем дотла, сменившись чувством страшной пустоты. И осознанием того, что ненависть и жажда мести все это время были только способом заполнить эту пустоту, сбежать от своей боли и от ужасающего, непосильного для человека одиночества. Крикс спросил себя, почему ворлок, говоривший с Римкином, со всей своей магией не чувствует того, что так отчетливо осознает он сам. «Останови его! - подумал Крикс. – Пожалуйста, останови его. Меня он не послушает. Ты что, не понимаешь, что с ним происходит?..» Римкина давно уже не связывало с жизнью ничего, помимо его ненависти. И он пришел сюда, цепляясь за свою бессмысленную месть, поскольку он надеялся, что то, что придавало ему силы столько лет, поддержит его и на этот раз.
Если сейчас он выйдет из тюрьмы, к утру Эйварда Римкина наверняка не станет.
- Дайте ему войти, - не выдержав, вмешался Крикс. – Какая разница?.. Кому он может помешать?
Маг едва заметно вздрогнул, но не обернулся.
- Отойдите от двери, советник, - приказал он Римкину.
Дверь с грохотом захлопнулась, а дознаватель несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, проделывая хорошо знакомое дан-Энриксу дыхательное упражнение, а после этого примерно с полминуты молча смотрел на горящий факел, чтобы успокоиться и сконцентрировать свое сознание перед работой.
- Начинаем, - сухо сказал он своим помощникам.
