Охранники вызвал полицию. Два полицейских черно-белых седана «ниссан» прибыли буквально через несколько секунд, завывая сиреной и сверкая синими и красными огнями спецсигналов. Тут же через минуту подкатила карета скорой помощи. Фельдшеры в белых халатах и белых металлических касках прощупали пульс пострадавшего. Они взволнованно сообщили строгим полицейским в темно-синих мундирах, фуражках с ремешками под подбородок, с дубинками, наручниками и пистолетами на ремнях, что пострадавший находится при смерти. Его тут же уложили на носилки, отнесли в белый микроавтобус «тойота» скорой помощи и увезли под завывание сирены и синее мигание огней.
Один из полицейских отцепил от ремня наручники и сковал ими руки советского журналиста. При этом он буквально пролаял по-японски:
— Арестован по подозрению в возможном убийстве!
— Какое убийство?! — успел прокричать Торопов.
— Молчать! — рявкнул в ответ полицейский и подтолкнул русского к полицейской машине.
В этот момент к месту происшествия примчался большой полицейский автобус, из которого высыпало около дюжины полицейских мобильного отряда в темно синих робах.
Полицейские мобильного отряда рассыпались по периметру места происшествия. Дежурившие в обычной форме полицейские затолкали Торопова в легковой автомобиль полиции на заднее сиденье и уселись по бокам.
Полицейская кавалькада, состоящая из двух автомобилей и одного автобуса, нещадно завывая сиренами и сверкая огнями фар и спецсигналов, помчалась прочь от здания японского министерства иностранных дел. Зеваки с любопытством и интересом вглядывались в эту колонну. Никак арестовали кровожадного террориста или другого опасного преступника!..
Торопова доставили в управление полиции Касумигасэки. Там на смену полицейским в форме, оформившим протокол об «умышленном наезде господина Торопова на велосипедиста с травмами, потенциально грозящими летальным исходом», пришли другие полицейские, уже в штатском. Это были сотрудники иностранного отдела Главного управления полиции Токио.
Полицейские в штатском допрашивали Торопова с перерывами всю ночь до утра следующего дня. Они мусолили детали его наезда на велосипедиста, в красках расписывая причиненные повреждения внутренним органам, чреватые смертельным исходом.
Закончив изматывать русского страшными рассказами о травмах пострадавшего и незавидной судьбе водителя, которому грозит тюрьма на долгие годы в случае смерти велосипедиста, полицейские приступили к главному. Старший из них, с вставными зубами и очками в тонкой оправе, прикрывавшими холодные, беспощадные акульи глаза, напрямик спросил Торопова:
— С кем вы встречались три недели назад в ресторане в переулке позади универмага «Мицукоси» в квартале Гиндза?
— Не понимаю, о чем вы говорите, — спокойно ответил Торопов.
Наконец до него дошло, для чего разыгран как по нотам весь этот дешевый спектакль. Только ноты были фальшивыми.
— Повторяю: с кем встречались и какова была цель встречи?
— Ни с кем не встречался. Просто ужинал.
— От вашего ответа зависит ваша судьба. В случае смерти пострадавшего окажитесь в тюрьме. Надолго.
Японское министерство иностранных дел уведомило советское посольство об аресте корреспондента Торопова только на следующий день. Консул немедленно отправился в полицейское управление Касумигасэки.
Торопова привели в комнату свиданий. Он был в обычном деловом костюме и сорочке, но без галстука. На лице — легкая щетина. Выглядел усталым после бессонной ночи и бесконечных допросов.
— Что произошло? — встревоженно спросил консул Шаронов. — Вас не избивали?
— Физически — нет.
— Что вам инкриминируют?
— Наезд на велосипедиста с почти смертельным исходом.
— Почти смертельным?
— Вот именно! Состояние пострадавшего велосипедиста находится в прямой зависимости от сговорчивости автомобилиста.
— Понятно-о-о! — протянул консул. — Будем принимать экстренные меры. А что конкретно произошло?
— Когда я въезжал медленно в ворота территории МИДа, неожиданно в крыло машины врезался велосипедист. Упал и притворился тяжело травмированным. Тут же, как по команде, налетели полицейские и скрутили меня.
— Какие условия содержания?
— Нормальные. Хотя точно не могу сказать, поскольку ранее не приходилось бывать в подобных заведениях.
— Вам что-то требуется, помимо консульской помощи?
— Да, требуется. Просьба доставить мне зубную пасту, щетку и питьевую воду.
— Здесь вам это не предоставили?
— С готовностью предоставили. Но я рассчитываю получить все это из нашего посольства. Боюсь, как бы они не подмешали психотропные вещества.
У Шаронова расширились от удивления глаза. Консул в своей не такой уж длительной дипломатическое карьере, — это была его вторая командировка, — не сталкивался прежде с подобной ситуацией.
— Обязательно постараемся выполнить вашу просьбу! Я доложу послу.
Торопов молча кивнул в знак принятия к сведению сказанного консулом и четко произнес:
— Я объявляю сухую голодовку в знак незаконного ареста. Боюсь, долго не протяну без пищи. Поэтому прошу советское посольство принять все необходимые меры для моего скорейшего освобождения!
