— Пока да.
Маруська подошла и села рядышком, аккуратнейшим образом расправив подол своего очередного длинного платьица. Володька, рассматривая ее крошечные, тугие косички, хмыкнул:
— А ты меня не боишься?
— Не-а.
— А деда моего?
— Деда боюсь.
— Почему?
Девочка кинула на него быстрый взгляд и потупилась:
— Ты не думай, я не волка боюсь. А просто дед у тебя больно смурной…
— Я считал: ты оборотня боишься.
— Не. Деда твоего. Сердитый.
— А почему оборотня не боишься?
— Волка?
— Ну да.
— Бабушка сказала: он зла не принесет. Он добрый.
— А ты его видела, волка-то?
— Не-а.
— А бабушка твоя?
— Тоже нет.
— Так может, все брехня?
— Не, правда.
— Да с чего ты взяла?!
Маруська сердито посмотрела на него и сказала:
— Я точно знаю. Его все собаки в деревне боятся. И другая живность.
— А Ивасик?
— Ивасик привык.
Ребята помолчали. Володька с любопытством спросил:
— А что ты все за мной ходишь? Даже вон ночью…
Маруська хихикнула:
— Какая ночь? Утро давно. Мамка уже в лесничество побежала.
Только сейчас Володька заметил, что солнце поднялось уже довольно высоко, а лохмотья тумана спустились ниже, к самой реке. Неожиданно для себя он рассердился и сурово прикрикнул:
— Ты разговор-то не переводи! Я спрашиваю: что ты за мной все бегаешь? Прямо как банный лист прилипла, честное слово!
— Интересно же, — еле слышно прошептала девочка. Подняла на него свои огромные глазища и с явной надеждой сказала: — А вдруг ты, правда, волком станешь?
— И что?
— Ты со мной тогда дружить будешь, нет? — Маруська прижала исцарапанные ручонки к тощей груди и взволнованно произнесла: — Ты не смотри, что я маленькая, я вырасту. Бабушка говорит: во мне кровушка чистая.
— Это ты о чем?
— Ну, волчья. Мы, Никитины, в Волчьей сыти не пришлые. Мы с тобой одной крови.
Володька опешил, горячая Маруськина речь неожиданно напомнила ему мультфильм про Маугли. Тот тоже всем джунглям сообщал, что они одной крови.
Наконец он потряс головой, прогоняя оторопь, с явным ехидством поинтересовался:
— Что ж сама не обернешься?
Маруська оглянулась и тихо призналась:
— Не получается…
— Ничего себе заявление! А ты что, пробовала?!
— Ага.
— Как?!
— Ягоды… — Маруська вдруг протяжно всхлипнула. — Никак не получается!
Володька ошеломленно уставился на девочку, не в силах поверить услышанному. Потом разъяренно рявкнул:
— Дуреха! Ты ж отравиться могла!
— Ага. Я долго болела. Мамка боялась: помру.
— И что?!
— Выздоровела.
Володька ожесточенно сплюнул на землю, затем неожиданно расхохотался. Цирк! Он, да семилетняя Маруська — два сапога пара! Осталось только ягод вместе налопаться!
— Эй, ты чего? — обиженно дернула его за руку девочка.
— Ой, не могу! Фантастика! Ну и идиот же я!
Перестав смеяться, Володька с интересом посмотрел на семилетнюю авантюристку:
— Слушай, а ты какие ягоды ела? Обычные?
— Ну… красненькие.
— Чудачка! По вашей легенде, мой дед те ягоды на каком-то дальнем болоте нашел. Они лиловыми должны быть, поняла?
Маруська открыла рот и смешно сморщила маленький курносый носик, размышляла. Потом дернула себя за косичку и решительно заявила:
— Таких не бывает!
— А оборотни, значит, бывают?
— Да.
— Ну уж нет, — возмущенно фыркнул Володька. — Если веришь этой идиотской сказочке, так верь до конца!
— А… а ты веришь?
Володька оторопело замолчал. Зачем-то обернулся на дом и еле слышно пробормотал:
— Не знаю, честно. Но пробовать буду только лиловые ягоды! Если рискну, конечно.
— А давай вместе искать.
— Это с тобой-то?!
— И что? — Маруська забавно подбоченилась. Светлые бровки сдвинула и смотрела сурово. — Ты не смотри, что я маленькая. Я все проходы в наших болотах знаю. И приметы, как их искать. — И неохотно призналась: — Меня мамка с бабушкой научили, когда за клюквой с собой брали. Я лес люблю.
— Нет уж, я лучше с Пашкой пойду.
Маруська надулась и сердито буркнула:
— Ну и иди! Заплутаете оба. Или утопнете.
— Ладно-ладно! Не твоя забота! Иди отсюда!
Временное перемирие опять было нарушено. Девочка спешно отбежала в сторону и крикнула:
— А твой Пашка в оборотней не верит! Совсем!
— И хорошо, — проворчал Володька.
И вдруг вскочил на ноги: на тропе показался дед. За спиной его висело охотничье ружье, а у пояса болталось по меньшей мере три крупных птицы.
«На охоту ходил, — с огромным разочарованием подумал Володька, — всего-то…»
А хмурая Маруська, не дожидаясь приближения сурового старика, скрылась в ельнике.
После завтрака, Володька все же решился расспросить деда. Наверное, из-за Маруськи. Уж очень обидным показалось, что мечты деревенской семилетней девчонки, всю жизнь просидевшей в этой дыре, совпали с его, Володькиными, тайными надеждами.
Временами Володька жалел, что уговорил Пашку рассказать местную легенду. Но с другой стороны, если это правда…
«Тьфу, черт! Опять за рыбу деньги! Правда, неправда…»
Володька нешуточно разозлился на себя. Покрутившись у крыльца, он все-таки пошел к деду.
Старик, расстелив прямо поверх травы кусок брезента, ощипывал принесенных глухарей. Володька с содроганием отметил: птицы опять без голов, шеи безжалостно разодраны, и снова — никаких следов дроби.
