Однако ясный день — не темная ночь, поэтому Володька рискнул. Уселся на поваленный недавней грозой ствол чахлой и уже чуть трухлявой березы и старательно откашлялся, пытаясь привлечь внимание старика.
Володьке вдруг показалось, что прапрадед едва заметно улыбнулся, и сердце мальчика забилось стремительнее.
— Дед, а дед, — робко окликнул он.
— Ну?
— Можно, я пару вопросиков тебе задам?
— Что, только пару?
— Э-э… Не знаю… — слегка растерялся Володька.
— Задавай, — добродушно усмехнулся дед. — Ты же для этого подошел.
— Знаешь, я… э-э… как бы это сказать?
— А прямо нельзя? Чего уж вокруг да около бродить, коли решился.
— Попробую, — вздохнул мальчик. И, словно бросаясь в ледяную воду, торопливо выдохнул: — Дед, а что ты знаешь об оборотнях?
Старик отложил последнюю тушку в сторону. Тщательно сполоснул в тазу с водой окровавленные руки и медленно развернулся к внуку.
— Вот как. Об оборотнях. Интересно.
— Ну да, — немного испуганно зачастил Володька. — Кто они, по твоему, такие, а?
Роман Феоктистыч бросил на него тяжелый взгляд:
— С чего вдруг спрашиваешь?
— Так… Просто…
— Просто так ничего не бывает.
Володька покраснел и уставился в землю. Старик укоризненно покачал головой:
— Все-таки кто-то распустил язычок… Нехорошо. Ну да ладно!
Роман Феоктистыч подошел к своему забытому спальнику. Развернул его, сел и похлопал рукой по старенькому брезенту, которым был простеган спальный мешок:
— Садись уж, горе мое.
Роман Феоктистыч прислонился спиной к рябинке и немного насмешливо посмотрел на осторожно пристраивающегося рядом внука:
— Ты мою библиотеку видел, аль нет?
— Да. Большущая! Даже у нас в городе меньше будет. А что?
— Просмотреть книги пытался?
— Э-э… — Володька смущенно вспыхнул. — Времени как-то не было…
— Времени?
— Руки не дошли.
— Это плохо. Очень плохо. Я ведь собрал тьму-тьмущую книг об оборотнях. И на русском, и на англицком, и на французком и даже на ирланском языке…
— И ты все эти языки знаешь?! — поразился Володька, забыв на секунду о своем невольном страхе.
— Волчонок, мне сто сорок восемь, не забывай! Если не учиться, так и жить не стоит. Со скуки помрешь, понимаешь?
— Нет, — довольно откровенно отозвался внук. — Я, знаешь, как каникулам рад? До смерти. Да пропади она пропадом, та школа!
— Дурной еще, — спокойно констатировал прапрадед. — Жизни не понимаешь.
— Да при чем тут учеба?! — раздраженно воскликнул Володька.
Роман Феоктистыч долго всматривался во внука. Потом тяжело вздохнул:
— Это единственное, что человечка человеком делает, поверь мне. Лишь его любопытство, да страсть к новому. К знаниям тем же. А так… животное существование в теле человеческом! — Старик грустно усмехнулся. — Поел, поспал, погулял. Поел, поспал, погулял. Да детишек настрогал на досуге. Сдохнуть легче, чем так жить!
— А работа? — растерянно пробормотал Володька. — Семьи опять-таки у всех есть…
— Семьи, они и у животных есть, — сурово отрезал Роман Феоктистыч. — А работать просто ради куска хлеба с маслом… Смешно!
Володька захлопал ресницами, он не знал, что можно на это сказать.
— Человек, он, понимаешь ли, не робот. А большинство из ваших работяг кто? — Роман Феоктистыч в сердцах сплюнул. — Книги в жизни не откроют! Думать не умеют! Спиртным да наркотиками остатки соображения глушат! — И грустно закончил: — Растительное существование. Жизнь, по-твоему?
Глаза старика остро блеснули, и Володьке стало немного не по себе. Он жалобно посмотрел на деда и неожиданно для себя воскликнул:
— Но я же учусь! С меня же предки в этом плане не слазят! Для них каждый мой трояк — трагедия! Вселенская катастрофа! Весь год, как проклятый, над учебниками горбатюсь, света белого не вижу…
Роман Феоктистыч хмыкнул:
— И прекрасно.
Оба помолчали. Володька старался не смотреть на насмешливое лицо деда. Неохотно встал на ноги и буркнул:
— Так мне что, к твоим книгам идти?
— Теперь-то зачем? — снова усмехнулся старик. — Раньше нужно было копаться. За штаны никто не держал.
Володька неверяще протянул:
— Значит, расскажешь об оборотнях?
Роман Феоктистыч изумленно покосился на внука и расхохотался. А отсмеявшись, сказал:
— Садись уж. Расскажу кое-что. Только на многое не рассчитывай. Так, больше догадки…
Володька просиял. Старик указал на дом:
— Библиотека мне мало помогла. Хотя откуда я только книг не тащил! В районном центре продавцов в букинистическом магазине чем только не одаривал. И дичь волок туда, и ягод с грибами, медка в сотах… Эх, все зря! Пишут-то много, а толку… Одни суеверия. И дури немеряно.
— Знаю-знаю, — перебил его Володька. — Я по телику об оборотнях столько ужастиков пересмотрел!
— Вот-вот. И везде кровожадный монстр, так?
Мальчик кивнул.
— Смешно, — печально пробормотал старик. — Оборотень — это ж человек. Просто платье другое натянул. Сущность-то сохранилась…
— Какое платье?!
— Ну, облик сменил. Какая разница-то? — Роман Феоктистыч сердито буркнул: — Если у человечка были с головой проблемы, то и у волка, само собой, они будут. Нет, значит, нет.
— Хочешь сказать: превращаясь в волка, я остаюсь человеком?!
