Последние фразы, сопровождавшиеся зловещим рыком кровожадного существа, заставили Пашутину содрогнуться. Она засучила спеленатыми конечностями и попробовала что-то пролепетать, однако вдруг уяснила для себя, что ее рот также надежно заклеен пленкой скотча.
– Хочешь что-то сказать в свое оправдание? – Корнеева протянула руку и резким рывком отодрала скотч с ее губ, – Говори. Я слушаю внимательно.
Откуда-то со стороны, из места, находившегося за пределами поля ее зрения, донеслось сдавленное мычание.
– Что это было? – судорожно дернулась на звук Анжела.
– Не суетись, – рванула ее на себя та, что сейчас диктовала условия, – В глаза мне смотри. И говори.
– О чем? – попыталась, было, повести речь в собственном русле Пашутина, однако сильный удар в лицо откинул ее на спинку стула.
Женщина, всю жизнь посвятившая щепетильному уходу за своим миловидным лицом, с ужасом ощутила, как наливается кровью гематома под ее левым глазом.
– Не надо, – испуганно выдохнула она, – Чего ты хочешь?
– Правды, – жутко улыбнулась Рита, – Хочу услышать о том, как ты продала свою подругу с потрохами, выписав ей билет на тот свет. Неужто ты и в самом деле думала, что я непроходимая тупица и не захочу узнать, почему со мной, порядочной девушкой без вредных привычек, случился такой казус в ночном клубе? Неужели ты не могла подумать о том, что я стану докапываться до причины, которая меня привела в постель с незнакомым мне человеком?
– Марго, да я ни о чем… – Анжела еще только начала говорить, как новый сильный удар заставил ее голову мотнуться на плечах.
– Правду, – прорычала Корнеева, меняясь в лице от овладевшего ею бешенства, – В моей крови обнаружили целый букет синтетических веществ наркотического действия. Это уже доказано документально. Я выпила только два бокала ликера, поэтому не надо мне говорить о том, что ты ничего не знала и не участвовала в том, что произошло в ночном клубе между мной и …сама знаешь с кем. Думаешь, я была уже совсем под мухой и не заметила, как ты с ним перемигивалась?
Взглядом василиска девушка уперлась в лик бывшей подруги.
– Я, правда, не знаю, о чем ты… – новый удар, теперь уже пришедшийся в набрякшую гематому, пронзил Анжелу острой болью, охватившей всю голову.
– А я думаю, что знаешь, – с ноткой «безуминки» захохотала вошедшая в раж истязательница, выплескивавшая сейчас на жертву всю свою невысказанную ни кому боль, – Иначе, зачем тебе и твоему приятелю – сообщнику прятаться здесь, в месте мало кому известном? Надеялись отсидеться? Не выйдет! Я не суд присяжных, которому для доказательства вины обязательно бы понадобились твои, подруга, отпечатки пальцев на том бокале, из которого я пила «бэйлис». Я и так знаю, что это твои пальцы подсыпали мне туда наркотическую дрянь, спровоцировавшую меня на знакомство с блондином.
Взгляд Анжелы, все более проникавшейся безвыходностью своего положения, стал затравленным. Кажется, до нее стало доходить вся серьезность ситуации. С видом кролика, наблюдающего удава, женщина следить глазами за тем, как Рита меряет комнату нервными шагами.
– Я не знаю, чем тебя купили, – снова приблизилась к ней Корнеева, немилосердно схватив твердой рукой за спутавшиеся и слипшиеся кудри, – Однако, я не успокоюсь до тех пор, пока не выбью из тебя всю интересующую меня информацию. Если нужно будет, – она рванула сжатые в руке волосы так, что лишила их обладательницу целой горсти, – То я разберу тебя на кусочки. Знаешь ли ты, что женщина в ярости страшнее и кровожаднее черта? Ты готова посмотреть, как выглядят твои собственные кишки?
Анжелу затрясло. Проняло. Кажется, она уже в полной мере прониклась своим положением и перспективами, которые это положение ей давало.
– За что? – простонала она, – За что ты так со мной?
– За то, что сломала мне жизнь, – зло выдохнула в ее сторону Корнеева, – За то, что отдала жизнь невинного мальчишки в руки преступников. Разве ты не понимала, чего добивался знакомый нам обеим Витольд?
– Но тебе он понравился? – вдруг скривила окровавленные губы в подобие улыбки бывшая подруга, – Тебе, же с ним было хорошо. Может быть, теперь ты мстишь не только по тем причинам, которые указала? Может, тебе теперь не дает покоя уязвленное самолюбие?
– Может быть и так, – просто ответила на это девушка и ударила Анжелу так сильно, что едва снова не отправила ту в нокаут, – Я еще подумаю об этом. Сейчас мне важнее судьба сына Бельского.
Анжела тряхнула всклокоченной головой, словно пытаясь собрать расколотое на куски сознание в соответствие с нормой, после чего снова сфокусировалась на истязательнице. Из уголка ее подрагивающего в нервном тике рта поползла тонкая кровавая струйка.
– Я не знаю ни о каком Бельском, – устало прошепелявила она, выплевывая сгустки крови, – И о блондине твоем я ничего особенного не знаю. Это Павлик с ним…
Злобное мычание, доносившееся до нее до сих пор на полутонах, вдруг усилилось, едва не превратившись в подобие крика. Уловив его, Пашутина дернулась и, извиваясь в собственных путах, снова попыталась обнаружить источник звука собственными усилиями.
