Так и начались их свидания в “логове”. Волк по ночам развлекал публику в Клубе, а днем шатался неизвестно где. Валентин почти каждый день прямо с работы приходил к Серому домой. Тот к тому времени уже возвращался из супермаркета, затарившись едой. Валя, как более умелый кулинар, готовил, они ужинали, и Серый, провокационно повернувшись к нему голой спиной, начинал мыть посуду. Валентин жадно смотрел на плавный изгиб спины, милые его сердцу волчьи лопатки, хотел потрогать все это скульптурное великолепие, но каждый раз терпел неудачу. Он с досадой поглядывал на две ямочки, украшающие поясницу Серого, которые он уже видел однажды в офисе и которые теперь очень хотел потрогать руками, а особенно – губами. Но Волк в сползающих с узких бедер штанах, как истинный альфа-самец, редко поворачивался к другому самцу задом, не позволял подкрасться и прижаться к его аппетитным подтянутым булкам. Валентин, до дрожи желающий пощупать сильное тело, еле-еле смог уговорить Серого на массаж спины, да и то только после ежедневной многочасовой тренировки. Утомленный прыжками и отжиманиями Волк ложился на кровать в одних боксерах, расслаблялся и закрывал глаза. Только тогда Валя мог гладить его плечи, спину и талию. Обнаглев и закусив язык от азарта, каждый раз пытался сдвинуть боксеры вниз, но его тут же ловили за шаловливую руку и перекладывали ее повыше. Волк урчал от удовольствия, когда его гладили, довольно жмурился, но бдительности не терял никогда. Застать его крепко спящим также было невозможно. Серый не мог спокойно лечь и заснуть, крутился вокруг своей оси, принимая разные позы и сминая простыню, пока Валентин не рявкал на него и не придавливал к постели. Тогда только он, шумно вздохнув, успокаивался и закрывал глаза. Валентин подозревал, что, пока он находится в “логове”, Волк не спит вообще или спит, но очень чутко, не погружаясь в глубокий сон. Иногда Валя просыпался от ощущения, что на него кто-то смотрит. Открывал глаза и видел, как пялятся из темноты, разбавленной лишь слабым светом уличного освещения, два серых внимательных глаза, и даже пугался первые дни, потом, правда, привык, но понял, что надо иногда уходить на ночь домой, иначе Волк не высыпался и становился рассеянным, вялым, а это плохо сказывалось на его бойцовских качествах – он начинал часто пропускать удары на арене. “Сторожил” же его Волк постоянно. Боялся, что Валя удерет среди ночи, что ли?
- Р-р-р-р-р-р! – рычит Волк еле слышно, весь вибрируя от этого рычания. Сжимает кулаки…
Валентин очень быстро наловчился определять, когда перед ним Сергей Гордеев – обычный человек, а когда сквозь черты человека начинает проступать Волк. Это были два полюса личности Гордеева, и если с Сергеем можно было расслабиться, то с Волком всегда надо было держать ухо востро. Еще было промежуточное состояние, когда Гордеев уже не был просто Сергеем, но еще и не стал Волком. И тогда Валя про себя называл его просто Серым. Серый нравился ему больше всего. Он ловко балансировал на грани между двумя ипостасями и казался более цельной и социальной личностью, чем две другие. В “логове” Гордеев был всегда Серым и довольно часто Волком. Дома он мог расслабиться и не скрывать своей сути.
Вскоре Валентин понял, что друзей у резкого в действиях и мыслях Волка и тихого, незаметного Сергея не было. Были поклонники, враги и коллеги. Был Валя, тешащий себя мыслью, что все же выделен в сознании Волка в отдельную категорию. И если Сергей и Серый еще хоть как-то общались с людьми и были довольно дружелюбны, то Волк был одиночкой, не прижившимся в стае. В стае людей.
Валентин продолжал посещать Клуб. Это было единственное место, где он мог увидеть Волка в действии, и он не отказывал себе в этом удовольствии. Его сердце замирало, как у лани, заметившей льва, когда он видел, насколько может быть опасен его любовник. Это горячило кровь, заставляя ее стремительно бежать по венам. Каждый удар противника, пропущенный Волком, он воспринимал болезненно – так, будто это его били, и это на его теле потом долго заживала рассеченная плоть. Серый был против его походов в Клуб, но Валя уперся и не шел у него на поводу. Клуб действительно был для него безопасен. Единственным, кто пугал Валентина, был сумасшедший Ворлок. Этот огромный, накачанный мужик смотрел на Волка с нескрываемой ненавистью. Валя помнил, как жестоко он обходился со своими соперниками, и боялся за Серого. Боялся, что ненормальный Ворлок может убить его на арене.
- Твоя девочка, Волк? – похабно причмокивал губами Ворлок, проходя мимо них. – Сладкая у нее попка? А, Волчара? Следи за ней получше! Как бы что не случилось с конфеткой!
Волк зарычал, двинулся к нему, но Валя перехватил его.
- Не обращай внимания! – прошептал он Серому на ухо, крепко стиснув его руку в своих двух.
Ворлок посерьезнел.
- Когда ты сдохнешь на арене, Волк, я возьму его себе! Думаю, он доставит мне немало удовольствия!
Валентин с трудом смог удержать рвущегося в драку Волка, пока Ворлок, посмеиваясь, не удалился прочь.
- Валентин?
