“Теперь понятно, почему Серый всегда смотрит прямо в глаза, никогда не отводит взгляд. Он просто ждет реакции и читает мои эмоции. Надо бы быть поосторожней! Вдруг вычитает что-то, что я хочу от него скрыть”.
Особенно удивительным было то, как Волк быстро и безошибочно находил Валентина в огромной квартире. Даже если тот пытался затаиться. Как он ориентировался – по звуку или по запаху – было неясно.
Ох, этот чертов хвост! Когда Серый заплетал волосы в косу, еще было ничего, но иногда в “логове” на него находило что-то и он завязывал игривый конский хвост на макушке. Волосы, маня своей мягкостью, рассыпались по его плечам, отливали серебром в свете ламп. Когда Серый наклонял голову в сторону, они скользили, ласкали текучим шелком его сильные руки и крепкие плечи. Валентину хотелось подойти, зарыться лицом в этот хвост, накрутить прядь на палец. Но увы! При приближении Вали Волк всегда разворачивался к нему передом, ловил своими жадными граблями и сжимал в стальных объятьях.
“И то правда. Вон, у него даже звонка, глазка и номера на входной двери нет, чтоб, не дай Бог, кто-то к нему наведался! Хорошо, хоть углы не метит… Странно, что вообще другого мужчину в свое “логово” пустил”.
Впрочем, насчет меток Валентин был не совсем прав и знал это. В квартире чувствовался запах, который вызывал в нем постоянное томление и мурашки по всему телу. И это был едва уловимый запах самого Серого. Нагретая на солнце хвоя и мускус. И немного свежескошенной травы. Других запахов в доме не было, как и чужих вещей, не считая пары костюмов и рубашек Валентина.
О да! Актером Волк был отличным. Помимо его совершенной мимикрии под тихого обывателя, он демонстрировал и другие свои умения. Иногда игнорировал Валю полностью, делал вид, что того вообще в “логове” нет, и как только Валентин расслаблялся и выпускал его из виду, мог бесшумно подкрасться, схватить его за талию, под громкие крики и маты взвалить добычу на плечо и отволочь в спальню. А уж что Волк делал с добычей на своем лежбище, и так понятно.
Серый был обманчиво ленив. В обычной жизни – вне арены – все его движения были неохотными. Он даже чесался как-то с ленцой, но при этом внимательно следил за Валентином из-под чуть прикрытых сонных век. Выжидал чего-то, ведомого ему одному. Выслеживал. Когда же Волк тренировался в тренажерке или сражался на арене, он был чистой стихией – огнем, что резко взмывает к ночному небу и так же стремительно опадает неконтролируемой силой, способной обжечь любого, посмевшего приблизиться к нему слишком близко.
Серый всегда оставлял за собой последнее слово. Если Валя пытался возражать, его тут же отвлекали поцелуями и ласками. Волк вообще все намечающиеся разборки сводил к сексу, и Валентину это дико не нравилось, но он уже начал привыкать к этой наглой скотине и молча терпел его звериные манеры. Боялся, что, если надоест своенравному хищнику излишними нотациями, тот уйдет от него. Отпускать Волка от себя в ближайшее время Валентин был не намерен.
