— Умница. Остаются ворота. Значит, идём через них, — тут Рейнеке на секунду задумался, оглядел Анну. Чуть прищурившись, изучая. Потом, одним жестом накинул ей на плечи алый кроатский плащ. Сделал шаг назад, улыбнулся:
— Их милость, баронесса Анна фон Ринген имеют каприз прокатиться в санях по ночному лесу. Надеюсь, отец, с его характером, загонял слуг так, что ещё одна господская причуда никого не удивит.
— Сам ты милость, — огрызнулась Анна. Невольно. Но больше порядка для. На эти большие, черные и честные глаза сложно было долго злиться. Вместо этого Анна кивнула юнкеру на его сапоги:
— А ты тогда кто? — действительно, сейчас, без трофейного плаща Рейнеке был похож то ли на беглого — кем и был — то ли на пугало огородное.
— Ты всерьёз полагаешь, что рядом с тобой меня кто-то заметит?
Комплимент был столь неожиданен, сколь и нелеп. Но произнесён был искренне, так, что Анна всерьёз улыбнулась. И толкнула входную дверь.
— Ой, — испуганно проговорила она. План юнкера провалился в самом начале. Дверь заперта. Точно, толстая Доротея все боялась воров и таскала все ключи у себя, ближе к телу.
— Ой, и что же теперь, — начала было Анна. Закончить не успела. Затрещали доски, прозвенели, выворачиваясь из гнёзд, кованые болты. Дверь распахнулась в одну сторону. В другую, прозвенев железом по камню упал замок. Рейнеке — юнкер придержал створку, галантно поклонился и сказал:
— Прошу Вас, — вежливо, да так, что Анна на миг почувствовала себя и впрямь "их милостью"
***
И они пошли. Служебными, продуваемыми всеми сквозняками коридорами, по лестницам — вверх, потом вниз. Замок был пуст, клубилась тьма под сводчатыми потолками. Редкие пятна света — солдаты на постах. Их проходили под руку, медленно. На первом Рейнеке пытался рассказать анекдот, запутался в словах, сбился с шага. Караульный недоверчиво скосился на них. Анна поняла, что к чему, погладила Рейнеке по руке, засмеялась. Караульный зевнул, проводил их ленивым взглядом — не спится, де, господам — и отвернулся. Они прошли. Потом второй пост и третий. Поворот, ещё один. Тихо вокруг, сквозняк гоняет углам пыль и мусор. Свернули за угол. Рейнеке оглянулся и шёпотом спросил Анну: "Куда дальше?"
Анна обругала себя раззявой — юнкер-то внутри в первый раз — и попыталась сориентироваться. Они где-то в господском крыле, коридор вокруг — широкий и чистый. Тихо вокруг, только откуда-то издалека — пьяная песня. Господин барон горе заливает, небось. Рейнеке дёрнул лицом — коротко, будто у него болели зубы. Анна выглянула в окно. Где они — не поймёшь, тьма на дворе непроглядная. И стены вокруг — одинаковый, белёный камень. Показала рукой налево — туда, мол. Рейнеке кивнул, будто так и надо. За поворотом — тёмная, неподвижная фигура. Анна вздрогнула, Рейнеке, зарычав на ходу, шагнул вперёд, отодвинув Анну за спину. Но это была лишь статуя — пустые доспехи рыцаря старых времён. На кирасе плясал луч жёлтого света, мерцал на полировке лат, отражаясь тьмой на звездчатой, неровной дыре напротив сердца.
— Откуда, — Анна проследила глазами, откуда шёл луч. Скрипнула дверь. Луч расширился, лёг жёлтым полотном Анне под ноги. Та замерла. Навстречу — фигура, тёмный, мерцающий в свете фонаря за спиной силуэт. Анна сделала осторожный шаг назад, поймала рукой ладонь Рейнеке. Фигура обернулась на них, свет сместился — Анна узнала её. Фрау Холле. Высокая, луч света пляшет в волосах золотым ореолом. Заплаканное лицо.
— Сейчас она даже похожа на человека, — невольно подумала Анна, отступая в тень. Нога запнулась, шаркнула по камням. Фрау повернулась к ней. Медленно. Анна мигнула — жёлтый луч скользнул по глазам.
— Ах, да. Я велела тебе прийти. Но ты опоздала, — начала говорить фрау, смотря Анне в глаза. Равнодушно, невидяще. Потом, вдруг, глаза её расширились. Вспыхнули краской щеки, сузились глаза. Пробежали чувства — волной, корёжа тонкие черты. Узнавание. Удивление. Детское такое, искреннее. И бешеная, звериная ярость. Фрау узнала плащ на Анниных плечах. Ярко-алый плащ кроатского майора.
— Ты, — прошипела она, раздувая ноздри. Как змея — балахон, — мой сын...
Фрау шагнула вперёд. Рыжая молния сверкнула у неё под ногам. Оскалила пасть в лицо Анне. Жёлтый огонь пробежал по алому языку и ряду мелких, острых зубов. Знакомая длинная морда. Майор Холле во всей своей лисьей красе.
"Зверем быть просто, обратно сложнее. Застрял", — вспомнила некстати Анна Рейнекину фразу. Под ухом — глухое рычание. Рейнеке-юнкер шагнул вперёд. Анна накрыла его руку своей и улыбнулась в лицо лисьей семейке.
— Ваш сын разучился быть человеком, фрау? Сочувствую, — сказала она медленно.
Фрау осеклась. Потом зарычала. Рука Анны дёрнулась, сдавила Рейнеке ладонь. По пальцам — уколы и знакомая дрожь. В уши ввинтилось низкое, глухое рычание. Его рычание. Фрау Холле вздрогнула, отшатнулась назад. Огненно-рыжий лис, поджав хвост, метнулся ей под ноги.
