Ветер взвыл, с вершины башни за шиворот посыпалась ледяная крошка. Охраник поежился и сморгнул. Вроде — в кустах впереди шевелится что-то. Точно, шевелятся ветки в кустах, на краю ночи. Охранник осторожно шагнул назад, поближе к двери караулки. В такую ночь ходить может лишь неприятность, ну ее, может пройдёт мимо. Но нет — тень шагнула на поляну, сложившись под лунным светом в высокую человеческую фигуру. Взгляд поймал метущую снег длинную юбку, плащ и светлые, выбивающиеся из-под капюшона волосы. Женщина. Одна. Что-то несёт на плече, надрываясь. Охранник открыл было рот — окликнуть, но его опередили:
— Эй, служивый, к казармам как пройти?
— Куда тебя несёт, отойди, не положено, — закричал было охранник в ответ, но заметил в на плече женщины приятную, для его промёрзшего нутра округлость. Бочонок.
— Стой, что несёшь? Куда? И чего? А ну, сюда, — заорал он ей хриплым, заиндивевшим насквозь голосом.
— Куда, куда, — проворчала та, подходя, — бочку солдатам продать, грош заработать, пока ихний сержант не видит. Развелось проверяльщиков.
— А в бочке чего?
— Чего, чего... Понятно чаво... Чего, в казарме продать можно.
— Водка, что-ли? Налей, а то так заберу.
— Забрать все мастера, а вот платить кто будет? — проворчала девка сердито, но бочонок с плеча скинула. И налила. Стражник булькнул обжигающе-огненной жидкостью, раз другой. Довольно крякнул, вытер усы, чувствуя, как растекается телу приятное тепло. И вгляделся в стоящую перед ним.
— Ты, девка, кто? Что-то я тебя раньше в городе не видел?
— Я? — девка взглянула на стражника внимательно, лукаво, прямо в глаза. И тут стражник заметил, что шапки на ней нет, и ветер треплет светлые длинные волосы. Распущенные и дикие как у...
— Ведьма я. А эти со мной... — тут стражник оглянулся. И застыл столбом, лишь забытая водка стекала вниз по подбородку. Фигуры за его спиной. Десяток. Грубые, черные лица, всклокоченные волосы. Торчат вверх, загибаются, словно рожки. Как старую алебарду выдернули из рук — стражник и не заметил.
— Черти, что ли?
— Догадливый... — протянул один, издевательски лязгнув зубами.
— Флашвольф наверху, — выговорил стражник, — не губите.
— И славно, — тут "черти" подхватили его за шиворот, встряхнули, втолкнули в караулку — сиди тут, мол и наружу не суйся, а то и тебя заберем. " И не собирался", — проворчал стражник, слыша, как стучат по лестнице, тяжелые сапоги. " Похоже, и впрямь, за майстером пришли, ну, помогай им..." — прошептал было стражник и осекся, сообразив кому чьей помощи чуть не пожелал. Сплюнул и присел, вытянув гудящие ноги. Печка в караулке горела, а майстер Флашвольф пусть теперь сам выкручивается.
— Ну и шутки у тебя, Магда, — пробурчал испанец Санчес, стирая с лица грязь. Одной рукой пригладил торчащие волосы, сложил украдкой пальцы на другой. В древний знак, отпугивающий нечистую силу.
— Зато тихо, как приказали, — откликнулась та, взлетая по витой башенной лестнице вслед за мужем, — и весело. А вам, мужики, все стрелять и стрелять.
Вверху загремела дверь, распахиваясь под ударом солдатского сапога настежь. Потом ещё одна. И ещё. Удары прикладом, лязг, ругань, мягкий стук тела, упавшего навзничь на каменный пол. Толстые стены не пропускали звука, внутри можно было не церемониться. Тихая башня загудела, как бочка шершней. Капитан приказал "все верх дном" и угрюмый стрелок собирался этот приказ выполнить дословно...
*** Капитан, сержант, прапорщик
— Чертов мир, — прошептал про себя Яков, очередной раз ныряя от двери ратуши подальше назад, во тьму переулка, — бог знает от кого приходится прятаться.
Патрулей вокруг ратуши было много, пробираться по городу приходилось тайком, по одному, от одного пятна тьмы до другого. Слава богу хоть стражники, по своему вечному обычаю, неприятностей не хотели и гремели ржавым железом на ходу почем зря. Вот и сейчас по переулку летит звон, лязг и протяжные крики, значит скоро из-за угла вывернет десяток. Яков, чертыхнувшись ещё раз, скрылся в тени под стеной, подальше от лунного неверного света. Предательски заскрипел снег. Стража прошла, гремя сталью. Мимо, оглушенные собственным лязгом и грохотом стражники Якова и его людей не заметили.
— Вот обалдуи, прости господи, — пробурчал под ухом старый сержант, провожая уходящий патруль глазами, — вот не поверите, герр капитан, как у меня при виде этих обалдуев руки чешутся.
Яков молча кивнул. Ему тоже хотелось поставить этих по стойке смирно и прогнать по плацу кругов сто, здравия для. Разленились, забыли службу... Но тут из ниши в стене, у ратушной двери раздался осторожный стук, скрежет. А потом — протяжный, скребущий по нервам скрип несмазанных петель. Маленький итальянец убрал отмычку в карман, осторожно махнул рукой и шепнул капитану:
— Готово.
— Что так долго? Замок хитрый? — так же шепотом спросил его капитан, перебежав к ратушной стене обратно.
