Опять эта сложная смесь чувств. Не собирали ради меня никакого торжественного совета старейшин, ничего. Какой-то седой сосредоточенный Волк в маленькой комнате с одним столом и стулом, принял сопроводительное письмо, махом распечатал и ни разу на меня не посмотрел. Я робко стояла перед столом, рассматривая черную вышивку рубахи на худощавых плечах и гадала.
«Это старейшина или кто?»
— За проступок отработаешь на нас одну луну, — безразлично сказал, не пытаясь ни рычать, ни строжиться. — Будешь делать, что велят.
Я даже ощутила разочарование.
«И все?»
Стоя перед ним, я не решилась присесть, да он и не предлагал. Робко кашлянула.
— Бэр, а вы... старейшина?
— Один из семи. Индир, — он говорил неэмоционально, все еще водя пальцем по строкам письма.
Я слегка приободрилась, ощущая, что все не так страшно.
— Не брала я те корни, бэр. Это...
— Корней нет, тебя видели перед ними, на месте твой запах и нож, — он сразу заговорил жестко. — Один шанс тебе уже давали, когда отпускали, второго не будет, спуску не дадим. Если отправлю охотника повторно и он ничего не найдет, получишь наказание еще и за ложь. Отрежем кончик языка. Мы не любим нарушителей, не любим воров и не любим лжецов. Уверена, что хочешь рискнуть, женщина?
Он говорил то же, что и Дрей. Они полностью уверены, а я... Я — уже нет. Взвесив все, и одновременно прижав драгоценный кончик языка к зубам, я вынужденно отказалась.
— Нет... Рисковать не хочу...
— Ирис проводит, покажет, где будешь жить, скажет, что делать. Как зовут? — без паузы обронил, все ещё вчитываясь в бумагу.
— Аса... Я — тр...
— Кто ты — меня не интересует, — быстро оборвал и впервые посмотрел на меня странно яркими синими глазами. — Твое дело — отработать провинность. Либо труд, либо кровь — для нас это принципиально. Надеюсь, ты понимаешь, что благоразумно остановиться на первом. Трудись добросовестно и через луну вернёшься к своим невредимой. Будешь лениться, отлынивать, вести себя неподобающе — высечем, и придется вести себя как надо. Не поймешь с первого раза, поймешь со второго, третьего, четвертого. Советую пропустить этап неподчинения, миса. Все ясно?
— Не совсем, — честно ответила. В голове все давно скомкалось.
— Неважно, скоро поймешь. Не сегодня, так завтра, не завтра, так... и так далее. Вопросы, жалобы, предложения — сначала к Ирис. Отходить от управы тебе запрещаю. Что будет при неповиновении, я уже сказал. Не искушай, — он махнул рукой. — Теперь ступай.
Выйдя от него и оглянувшись, я однозначно поняла две вещи. Первое: все не так страшно. А второе...
«Только зря платье надевала».
— ...этот помет шакалов утверждает, что утраченный титул быстро не вернуть. Им плевать на то, что я высокороден по рождению. Говорит, сделанного не воротишь, теперь как все. Нужно двадцать лет выслуги, — Таор привычно пружинисто шагал по лесу, но говорил устало. — Или реальные заслуги.
Шагая сзади, Дрей громко хмыкнул. Сам он по рождению принадлежал к простым волкам, не к знати. Но с тех пор, как стал высшим Волком — то есть способным к обороту — княжеский титул ему присвоили стремительно. Таор же с рождения был князем, но титул потерял за недавний серьезный проступок. Сейчас он значился простым Волком и состоял на службе: охранял границу. Дрей же периодически проводил время с другом по старой привычке.
— Что значит «реальные заслуги»? — спросил вслух. В утреннем воздухе прохладного леса пахло скорым дождем, пометом оленя и птицей. В желудке заурчало. Дрей повел носом по сторонам. Хотелось сожрать кого-то мясного. Желательно, без помета.
— Что-то вроде спасения семьи старейшины от пожара, — мрачно ответил бывший князь.
— Значит, надо поджечь дом. Какого из семи?
— Голову проверь.
— Ну и сиди без титула. А как нос воротил, выделывался! «Не нужны мне ни титул, ни жизнь, ни земля». Быстро ты по-другому заговорил. Сначала жизнь стала мила, теперь и земля и титул. Переобуваешься на ходу.
Они были достаточно близки, чтобы откровенно подшучивать друг над другом. Дрей знал, что Таор не хочет возврата к былому, что принял решение осесть, остепениться, завести семью. Проблема была в прошлом.
Тут друг был сам виноват, конечно. Прошлое ему еще припоминали, долго будут припоминать, может и всегда. Неверное решение, женщина, затуманенная Хаосом голова, собственная самонадеянность — и все пошло под откос за какой-то день. Дрей мысленно поблагодарил Порядок, что не оказался на месте Таора. Сам он предполагал, что в тех обстоятельствах поступил бы так же. Вслух предпочитал этого не говорить.
— Если обувь неудобна, можно и переобуться, — Таор подал голос.
Дрей мысленно усмехнулся: «Немудрено». Титул — это не только почет и уважение, а еще и безусловный доход. С ним проще — с обретением положения в том числе. По крайней мере Таор так решил. Дрей не мог отрицать, что с тех пор, как он стал князем, к его мнению стали прислушиваться с почтением, которого раньше не было. Да и женского внимания неизмеримо больше.
— Охрана границы слабо похожа на заслугу, — заметил очевидное.
