Небесная река продолжала поливать землю с таким шумом, что даже гром с трудом пробивался через грохот миллионов капель.
— Дальше? — едва спросила, осознавая, что почти ничего не вижу из-за мужского плеча. Я не знала куда деть руки. Таор меня своими тоже не касался.
— Унесет — и что? — дыхание горячо обнимало кожу у виска.
— Загрызет...
Последнее слово я произнесла уже одними губами.
— Боялась этого?
— Да...
Таор усмехнулся, посмотрел вниз. Под ногами разливались ручейки коричневой от земли теплой воды, подбираясь к ботинкам.
— Тебя обманывали. Если волк утащил симпатичную селянку, то он не будет ее грызть.
Я не могла не отметить слово «симпатичная».
— А что тогда?
От подтекста разговора кружилась голова.
— Зажмет, прикусит... Аккуратно. Волк хочет понять, так ли она голодна, как он думает...
«Хочет понять так ли она голодна?»
Пауза показалась мне такой длинной, будто мы несколько минут стояли молча друг перед другом. Я затаила дыхание. А в следующий миг он прикоснулся.
Шершавой подушечкой пальца чуть тронул мою шею, провел по коже. По следу от прикосновения волной захлестнула дрожь.
— Здесь подходящее место. Да?
Ничего не анализируя, едва кивнула. Глаза поднять все еще не могла.
— Хорошо.
Я не успела уточнить, что означает «хорошо». Таор наклонился, подхватил меня за пояс и приподнял повыше, на уровень своих глаз. Стиснул. Придерживая, зажал между деревом и собой, практически посадив на собственное бедро, вклинив его между ног.
— Ты в лесу. Тебя схватил волк, — четко произнес.
Гроза взревела еще сильнее.
В наступившем полумраке глаза мужчины светились, уже не грея — плавя меня, и миновать этот взгляд было невозможно. Он смотрел прямо, мы оба знали, какой следующий этап. Как зачарованная, я наклонила голову, согласно подставляя шею. Больше не медля ни мгновения, он наклонился к моей коже.
Сверху, вокруг, и, казалось, даже снизу шумел дождь, непроницаемым коконом отделив нас под кроной дерева от остального мира. А Волк... Он пил дождь с меня.
Пил, будто я — блюдце с водой, из которого он имеет право лакать. Капли падали на мою кожу, а мужские губы и язык следовали за ручейками воды, стекающими по щекам, по шее, плечам. Горячо, неспешно, совершенно уверенно собирая каплю за каплей. Я не сделала и не сказала ничего, чтобы это остановить, наоборот — обняла мужчину за шею, зарылась пальцами в его мокрые волосы и только наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, чтобы Таору было удобнее утолять жажду.
В очередной раз коснувшись шеи губами, он вдруг прихватил ее клыками так остро, что я ахнула. Таор тут же поцеловал место укуса, заставляя меня замереть от ласки и предвкушения продолжения. Каким-то образом из головы исчезли все правила приличия, аргументы «против». Испарились даже аргументы «за», оставив голое ненасытное желание. Я ни о чем не думала.
Второго укуса не случилось.
До слуха донесся горячий шепот:
— Теперь уверен... Ты голодна, селянка. Не меньше меня.
«Да, голодна...»
Шею царапнуло щетиной: бьющуюся на шее жилку прижали мужские губы. Его рука легла на грудь поверх мокрой рубашки... Ненадолго. Быстро развязав ворот, Волк бесцеремонно стянул жалобно затрещавщую рубашку вместе с бельем вниз, обнажая одно плечо. И грудь.
Стыд опалил щеки, когда я почувствовала как воздух заиграл на кончике открытой груди, а Таор приподнял меня еще выше, словно демонстрируя лесу, и сам осмотрел, придерживая под плечо и бедро. Разглядывал алчно, будто готовился съесть. В янтарных глазах при этом плескалось такое темное, порочное желание, что мне на секунду стало страшно. Привиделось, что он вонзит клыки, сделает больно, и я не выдержу. Но испуг развеялся сразу как появился: Таор жадно поймал и начал мучительно сладко терзать грудь только губами и языком, вырывая из меня судорожный стон удовольствия вместе с окончательным пониманием.
«Здесь. Сейчас».
Будто в ответ на мысли, Таор остро лизнул розовую вершинку груди, а затем поставил меня на ноги. Наклонившись, сжал щиколотку, ощупывая ногу, и одновременно поднимая юбку наверх. Сильная горячая рука провела по бедру, с силой сжала пятерней у основания, мягко, почти невесомо коснулась развилки ног через белье. А затем Волк остановился.
Холода я не чувствовала, тугой жаркий узел, проворачивающийся внизу живота требовательно потянул, желая продолжения.
«Еще, еще...»
Я сама полезла к нему, когда меня оглушил голос, ставший таким низким, что я слышала вибрацию буквально кожей, в собственных висках.
— Если не хочешь, боишься — говори «нет». Если согласна — можешь не говорить ничего.
Волк томительно медленно поглаживал грудь, ожидая ответа. Я чувствовала как его палец задевает напряженный сосок, как бедра с пугающей твердостью прижимаются к животу. Желание опять смешалось с неуверенностью.
— Я боюсь... — прошептала, поднимая глаза на лицо Таора.
Он сразу замер, чуть отстраняясь. На искаженном страстью лице шевельнулись желваки, меняя выражение на каменное. Но ненадолго, потому что следом я прошептала:
— У меня давно не было мужчины... Ты можешь быть осторожнее? Сначала...
