— ...а еще леденцы, морковь, картошку, свежие помидоры, огурцы, почти все ягоды кроме черемухи, молоко, сметану, масло, сыр, творог, яблоки и... петрушку, — закончила я. — Я все это очень люблю и на это точно соблазняюсь.
«Вот теперь разгребай!»
Таор резко остановился и несколько длинных мгновений наблюдал, как я глядя ему в глаза, нагло жую пирожок.
— Может твой муж просто не смог тебя прокормить?
— ...а затем я его съела. Буду голодной — и тебя съем, — я злорадно доела третий пирожок и протянула руку за следующим. Аппетит вернулся.
Хохотнув, Волк забросил в рот остатки своего пирожка и вложил мне в руку новый.
Несколько минут мы шли и жевали.
— Ему вообще не нравился мой аппетит, — я внезапно заговорила серьезно. — Говорил, что женщина должна есть немного, клевать как воробушек. И никакого мяса, оно только для мужчин. Считал, сколько я съела, даже запрещал больше одного пирожка есть. Говорил, что и так тяжёлая.
Таор на несколько секунд даже перестал жевать.
— Хиловат был муж, Аса, — он поморщился. — Такого даже случайно пришибить не жалко. Ешь смелее. Впредь нормального выбирай. Кто не тянет — пусть ползет щипать траву.
Презрительно фыркнув, Волк разом отхватил сразу пол пирожка.
— Да кому я нужна, если не могу род продолжить, — грустинка все-таки просочилась сквозь слова.
— Не скажи... — Таор жевал, умудряясь говорить при этом четко. — Ты травница. С возрастом твоя ценность только возрастает. Никто не молодеет, а ты можешь подлечить то, сё... Просто выбирай того, у кого уже есть дети, но уже нет жены, вот и все. Для многих мужиков отсутствие твоих собственных детей будет крупным преимуществом, — легко вывел.
Я оторопела, не рассматривая решение с такой точки зрения.
Тем временем великодушный и мудрый Волк подал мне новый пирожок. Не знаю, какой по счету.
— И ешь, — бросил. — Приятнее когда под рукой не кости, а женщина, которую есть за что прихватить.
— Спасибо... — искренне произнесла. На несколько мгновений недосягаемый великородный показался близким, родным и теплым как никто.
— Ты... очень хороший!
Последнее просто слетело с языка. Наверное, это все пирожки.
Конечно, пирожки.
— Вряд ли, — флегматично заметил Таор, почему-то потроша пирожок. Он остановился посреди улицы. Я проследила, как мужские пальцы залезают пирожку в брюхо и настойчиво выковыривают мясную начинку.
— Затем ты...
Слова застряли в горле, потому что в следующую секунду Волк уже сгребал в пирожок дорожную пыль, тщательно забивая его новым неприятным содержимым. Засунул внутрь мертвого жука, еще и метко плюнул туда. Я наблюдала за вандализмом брезгливо, ожидая пояснений.
— Сколько пирожков оставил тебе Тиром? — коротко спросил Таор, утрамбовывая «начинку».
— Два...
Начала понимать «зачем».
— Можно, я тоже плюну? — попросила, когда он начал готовить второй.
Усмехнувшись, Таор раскрыл передо мной только что жестоко умерщвленный пирожок. Собрав слюну, я наклонилась и старательно выпустила ее в пустое печеное брюхо. Процесс немного затянулся.
— Женщина... Ты понимаешь, что плевок должен быть резким, а не это вот? — Волк с сомнением следил, как я пыталась расстаться со слюной. Но у меня не очень получалось. Слюна не желала покидать рот, изо всех сил держась на нитке из самой себя.
— Я не привыкла плевать, — честно ответила, в итоге помогая себе пальцем. — Если плюну, есть вероятность, что попаду на тебя. Ты огорчишься, мне станет стыдно, я лучше так... плавненько.
— Плавненько... — повторил, хмыкнул и не наклоняясь совершил плевок, который был похож на меткий выстрел в пирожок. Если бы пирожок был жив, от такого попадания он бы еще раз умер.
Я с уважением посмотрела на Таора.
— Нужно набрать слюны побольше, сильно сжать зубы, а затем выдавливать слюну силой, с помощью языка. Быстро, одним выдохом за раз, — снисходительно пояснил, забивая пирожок еще и каменной крошкой. И ещё палкой подогнал что-то... из экскрементов.
— Потом попробую, — уклонилась, намереваясь не позориться при мастере плевков.
Широко замахнувшись, Таор ловко вбросил первый пирожок, а затем второй в приоткрытое окно одного из домов. «Дом Тирома», — поняла, ощущая как меня переполняет сладость от свершившегося мщения. Бок о бок мы пошли дальше.
— Я не родился с умением плевать. В детстве мы играли в игру, — заговорил Таор. — Называлась: «Гонка». Смысл простой: плюешь, и встаешь на то место, куда плюнул. Кто первый добрался до финиша, тот победил. Это на дальность. Вторая игра называлась «Прицел», тут уже размечали карту и плевали на точность. Попал на свободную территорию — она твоя. Знаешь, что я делал, чтобы выиграть в «Гонке» и «Прицеле»?
«Убил остальных?»
— Тренировался? — предположила.
— Еще как тренировался, — оживлённо подтвердил, сверкая глазами. — Для тренировки нужно много попыток, много слюны. Чтобы ее было больше, я клал на язык кислую ягоду. Потом неделю жрать ничего не мог, потому что сжег себе пол языка, но зато, — он поднял палец, — зато победил.
