— Твоя мать ушла из села своим ходом этим утром. Не в нашу сторону. Направилась в сторону Змей, я проследил до границы, она ее пересекла, — заключил, стаскивая с ног ботинки. — Уходила она раньше?
— Да, периодически... — вынужденно признала я. — Говорила, что надо побыть одной, помолиться Порядку.
— По-мо-лить-ся... — недоверчиво повторил Таор, выпрямляясь. — Она не уточняла, куда уходит?
Я растерянно порылась в памяти. Для меня ежемесячное отсутствие матушки было нормой, частью жизни, которую я принимала как должное. Потребность в уединении я понимала, любовь к лесу — тоже. Насчет желания молиться — так матушка всегда была набожной, говорила, что Порядок должен быть, равновесие, а их — надо поддерживать.
— Она не называла место, — наконец, вымолвила я, следуя за Таором в свою комнату, вдруг понимая, что действительно понятия не имею, куда именно периодически уходила мать.. — Говорила, ей надо одной побыть... Когда поменьше была, объясняла, что уходит уединяться в лес, что лес слушает... Говорила, что далеко не уходит, меня это устраивало. Она нечасто ходила, может раз в луну...
— В луну... — с еще большим недоверием повторил Таор. Он снял ножны, доспехи, аккуратно сложил их около моей кровати и уже расстегивал рубаху. — Интересный вы народ — травницы... С сюрпризами. Расстояние в два леса за границей территории для пожилой женщины — это «недалеко»? Так получается?
«Это очень далеко», — осознала я, но говорить это слух не стала, только пожала плечами, молча стоя около Таора, пока тот умывался, громко фыркая над тазом.
— Она могла уйти молиться, — подумав, признала. — Я видела, на кухне настойку из корня, она ее несколько недель назад поставила, как раз настоялась. Думаю, больным она ее выдала и ушла, меня все равно нет... Может ещё и испугалась этих Змеев или магов.
— Может так. А может не так. Я найду ее так или иначе. Но не сегодня, — прокомментировал Таор. Он помолчал, вытирая лицо и плечи и недовольно покачал головой. — Нет, Аса. Расклад никуда не годится. Мне не нравится появление Змеев, запах магии в доме и внезапное исчезновение твоей матери. Все это вертится вокруг болезни, явно небезопасно и очень подозрительно. Оставлять тебя одну нельзя и здесь.
— Могу попроситься погостить у соседей... — предложила.
Судя по взгляду, идея пришлась Таору не по вкусу.
— Как они тебя защитят? — рубанул он, подхватил свечу и потянул меня за собой в спальню. — Нет, нужно безопасное место. Я подумаю.
С обеих боков мужского торса разливались темные сизые гематомы, размерами больше ладони. Я страдальчески сморщилась, вспоминая, что его недавно как минимум отпинали по ребрам, а он еще мои проблемы решает, ходит, ищет мою мать...
— Тебе не больно дышать?
— Нет, — коротко ответил, приглаживая мокрые волосы. — Панцирь защитил.
— Как ты себя чувствуешь?
— Устал.
Одно короткое слово — и чувство вины окончательно накрыло меня с головой.
— Прости, что со мной столько сложностей... — огорченно произнесла, опуская глаза. — Ты не обязан со мной возиться. Это мои проблемы, не твои... Ты не в ответе...
Волк опустил свечу на стол. Даже не видя, я почувствовала как обжигающий янтарный взгляд обратился на меня.
— Давай-ка уточним. Что я обязан, а что — нет, частично говорит мне долг, частично — я решаю сам. Да, я не должен отвечать за любую сложную селянку. Тебя отдали мне на поруки, срок, считай, прошел. Да, я уже не обязан отвечать за твою судьбу и решать твои проблемы, — сурово произнес Таор, заставляя меня внутренне сжаться. — Но я буду. Ты уже не «любая», ты — моя селянка. Одну в опасности не оставлю.
«Твоя?»
Замерший в груди воздух, вырвался наружу облегчённым выдохом. Я вскинула глаза на Таора, который глыбой стоял передо мной, заслоняя плечами свечу так, что я видела только его силуэт и желтоватые огоньки глаз.
— Сейчас ситуация со всех сторон сложная. Разгребем, разберемся, после видно будет, — он приподнял мой подбородок, медленно поглаживая его пальцем. — Прошлой ночью я выразился неточно: не знаю, сколько продлится «всегда», такого срока не существует. Пока прощаться с тобой не хочу. Что скажешь?
— Я тоже пока не хочу прощаться... — прошептала, ощущая как внутри меня расцветают цветы.
— Тогда и не будем. Давай спать, — проурчал Волк мне в губы. Наклонившись, он задрал на мне подол. Не сопротивляясь, я подняла руки вверх, позволяя раздеть себя.
— Хотя... не так уж я и устал, — услышала заинтересованное через ткань, и в следующую секунду с меня рывком стащили платье. От взмаха ткани свеча не выдержала и потухла, оставляя после себя тонкую струйку дыма. Никто из нас не обратил на это внимания. — Всегда мечтал забраться в девичью комнатку, где пахнет цветочками, и отпробовать невинную селянку в ее же постели.
Даже в темноте комнаты я увидела, как сверкнули в улыбке острые зубы.
— А если она не невинна, огорчишься и полезешь обратно? — тоже заулыбавшись уточнила, слыша, как он быстро избавляется от штанов.
