Сердце застучало, будто и не готовилось несколько дней, не представляло. Я последовала за Тиромом, едва передвигая ноги. На выходе мгновенно уловила лицо Таора, потом заметила Дрея, и бурую морду волка Тирома. Окончательно растерявшись, обнаружила на почтительном расстоянии от нас практически всех жителей села. Конспирации больше не существовало.
Кажется, поглазеть на великородных выползли все, кто мог ходить. На улицу высыпали мужчины, дети, женщины, старики... Не понимая, что происходит и зачем Волки пришли так открыто, я вопросительно воззрилась на Таора. Он подмигнул мне.
«Так надо», — поняла я, впрочем мало успокаиваясь.
— Трое! Я же говорила, трое! — послышался торжествующий женский крик. — Как минимум!
Волки не обратили на возглас никакого внимания.
— Зачем пришли? — звучно подал голос Тиром, стоя передо мной. Почему-то он спрашивал своих же.
Селяне затихли. Вопросы умножились. Я захлопала глазами.
— Хороша ягодка у вас созрела, мимо не пройти, — выступил вперёд Дрей. Он с Таором так и продолжили стоять за несколько шагов от нас. Голоса даже не приглушали. — Угоститься захотелось.
Пытаясь понять происходящее, я смотрела то на одного, то на другого. Мой Волк вновь красовался в боевом облачении, с мечом за спиной. Сурово сдвинув брови, он внешне не улыбался, но я видела как на его гладких щеках то и дело проявляются смешливые ямочки.
— Ягоды везде растут, — тут же отозвался Тиром, вольно подбоченясь. — К другим идите.
— Эту хотим, наша она, волчья, — отозвался Дрей. Таор же прямо смотрел на меня. Ямочки на его щеках выступили совсем отчётливо и Волк широко улыбнулся.
Сначала лицо заполыхало огнем, а после и я вся.
«Это что же... Они ведь не... Сватаются?!»
У нас тоже прямо не говорили, когда с женихом приходили. Говорили: «у вас уточка, у нас селезень» или «у вас курочка, у нас — петушок». А Волки... Они пришли за волчьей ягодой.
Кто-то в моей голове с размаху ударил в колокола, в ушах зазвенело, и я слегка оглохла, не полностью расслышав и осознав следующую фразу.
— ...и что за ягоду дашь?
— Сталь, — откликнулся Таор, выбрасывая на траву длинный нож.
Тишина вокруг нас стояла мертвая. Кажется, никто из наших даже не дышал, ловя каждое слово и жест великородных.
Тиром вопросительно оглянулся на меня. Так и не осознав, зачем же они так демонстративно женихаются, я глянула на нож и отрицательно помотала головой — знала, что нельзя соглашаться сразу. Почему переговоры с моей стороны ведёт Тиром, осталось для меня загадкой. Я предположила, что другой кандидатуры просто не нашлось.
Подняв дар с травы, Тиром оглядел лезвие с преувеличенным вниманием.
— Маловато, — утвердительно отозвался. Откидывать его он не стал, так и встал, поигрывая им в руке.
— Золото, — небрежно произнес Таор, кидая мне под ноги тугой кошель с деньгами. Его Тиром тоже поднял и оценивающе взвесил на ладони.
— Мало, — через несколько секунд твердо произнес он, загораживая меня плечом. — За такую спелую ягодку надо больше.
«Спелую ягодку...»
Я готова была забежать в дом и спрятаться под кровать.
— Кровь отдам, — произнес Таор, без сомнений вонзил клыки в ладонь и резко махнул рукой.
Траву оросили алые капли.
Отчётливо послышался дружный вдох со стороны односельчан. Воздуха стало меньше, потому что мне стало его резко не хватать. Задохнувшись, я окончательно растерялась. Отдать кровь — это серьезно, все равно, что жизнь пообещать.
— Что скажешь, Аса? — поднял бровь Тиром. Понимая, что пора соглашаться, я поспешно кивнула, едва произнеся вслух:
— Да... — голос не слушался.
Таор с улыбкой выступил вперёд.
— Раз так — забирай, — торжественно произнес Тиром, одновременно отодвигаясь. Таор же приблизился ко мне.
— Что про... — шепотом начала спрашивать я. Он покачал головой, показывая, что вопросы — позже, и наклонился, подхватывая меня на руки. Смущение, растерянность, счастье... Ворох чувств, накрывший меня, не описать.
Дрей прямо с места эффектно обернулся серым волком, вызывая отчётливо слышный выдох наблюдающей толпы.
— Вот! Волосатый! — выкрикнул счастливый женский голос.
Устроив меня на спине Дрея, Таор прыгнул рядом, прижал к себе, и мы понеслись из села. На толпу селян великородные даже не глянули.
— Зачем? — шепнула, глядя как остаются позади дом за домом.
— Порядок такой, — коротко объяснил Таор, и я опять ничего не поняла.
Понятно было только, что меня без вариантов увозили.
Говорить на ходу было неудобно, потому я огорошенно смотрела из-за мужского плеча на открывших рты односельчан, на свой дом, где остались заботливо сложенная одежда, обувь, посуда, одеяла, сундуки, шкаф...
— Таор, Таор! — робко постучала в закрытую броней грудь. — А телега? У меня сундуки... Стол, шкаф... Я шкаф хочу.
Рядом расхохотался догоняющий нас Тиром.
— Ещё и хозяйственная!
Таор тоже рассмеялся.
— А ну, жадная селянка...! Мало тебе крови? — совсем ласково построжился он на меня и добавил на ухо. — Будет, будет тебе шкаф.
