Успев сполоснуть лицо и переодеть рубаху, через полчаса Таор стоял в зале Совета. За длинным деревянным столом перед ним сидели все семеро старейшин. Когда-то их было восемь, по числу великих родов, но со временем осталось лишь семь. Никто точно не знал, почему. Одни говорили, что Волки когда-то убрали одного, выражая презрение к роду Скорпиона, другие утверждали, что так отдавали дань памяти исчезнувшему роду Оленя. Третьи прагматично уверяли, что семером проще голосовать. Глядя на ножки стола, которые опирались об пол искусно вырезанными волчьими лапами, Таор о числе не думал, он настороженно гадал, что же ещё для него придумали. Последние походы в управу были, не сказать, что удачны. Волк вспомнил, как открыто поносил Индира в последний раз, когда пытался доказать, что настой с волчьей ягодой действует. Погавкались знатно, оттаскали друг друга на словах без стеснения, разве только врукопашную не схватились.
«Я тебе твой поганый язык припомню, щенок!» — орал Индир вслед, потрясая кулаком.
Проследив, как старейшина обращает на него откровенно сверлящий синий взгляд, Таор встал устойчивее, одновременно проклиная свой нрав.
«Не сейчас, не сейчас...» — мысленно повторял, как заклинание. Завтра он планировал возвращать в город Асу. Сейчас он стоял перед теми, кто мог не просто помешать или отсрочить — старейшины могли на лету сбить любые его планы.
— Значится так... — пошевелив губами, Индир начал строго, сдвинув брови и сложив тонкие губы в прямую линию. Другие старейшины смотрели на рядового Волка сурово. — Деятельность лекарскую свою прекращай.
’Приказ«.
Таор сжал зубы до хруста, понимая, что надо кивнуть. Надо, чтобы не отхватить от старейшин именно сейчас, чтобы не пустить под откос складывающееся благополучие, чтобы начать уже жить спокойно, счастливо. Надо, но...
— Моя Сила — это ресурс, — глухо проговорил он через сжатые зубы. Говорить старался вежливо. — Я делюсь ею. Не все могут пить настой сами, если не буду помогать я, они не смогут. Я должен прекратить помогать своим?
— Да, — коротко ответил Индир. — Отказываешься подчиняться приказу?
Вопрос был опасным. Остальные шесть старейшин молчали, подняв глаза на стоящего перед ними рядового Волка.
Чуя неладное, Таор уже прикинул, что будет в случае, если он ответит «да». Будет изгнание. Будет волк-одиночка. Но и молча подчиниться приказу он уже не мог.
«Погонят, и пусть, — уже запланировал он. — Уеду. Поселимся с селянкой в смешанном городе вместе, устроимся, проживем. Теперь — вместе...»
— Если приказ противоречит моим принципам, если он поставит под удар моих же братьев, — Таор говорил громко, с нарастающим нажимом, не отрывая прямого взгляда-вызова от глаз Индира, — я могу ответить только одно...
— Хватит, — повелительно поднял руку старейшина Стан, останавливая прения. Он улыбнулся, блеснув одним оставшимся клыком. — Эдак договоритесь опять до грызни.
— А я б посмотрел, — хмыкнул один из стариков, с удовольствием почесывая бороду. Он смотрел на Таора добродушно.
— Да уж... — поморщился Индир, разрывая зрительный контакт с Таором. — Мы получили подробные инструкции из столицы. Настой от синей хвори будет выпускаться и выдаваться централизованно. Нас уверили, что специально для нашего рода рецепт доработан так, что отторжения не будет, все смогут глотать. В связи с этим приказываем завершить вашу лекарскую деятельность, князь Таор. Так вас устраивает?
Индир произнес последнее преувеличенно вежливо.
— Да, — с некоторым облегчением коротко кивнул Таор, не сразу уловив обращение. А осознав, вскинул глаза.
«Князь?»
— Род Змей сообщил, что если с лечением хвори запоздать хотя бы на неделю, шансы, что нюх вернётся, падают в два раза. Ваша бдительность и решения оказались верными, князь. Волки обязаны вам.
Раздался жалобный скрип ножек сразу семи стульев: старейшины одновременно поднялись.
— За заслуги перед родом вам возвращен титул, земля, дом, имущество. Голос о том подан Стае. Совет благодарит вас за службу, князь.
За сообщением последовала минута тишины, в которую Таор едва сдержал наползающую на губы улыбку. Он вспомнил о словах Асы.
«Из тебя получится неплохая травница».
Получилась.
Как ни странно, торжества Таор не ощущал, восприняв объявление с прохладным спокойствием. У него было четкое ощущение, будто сейчас сказали про кого-то другого, не про него. Он помнил, что у князя Таора было большое поместье с двумя десятками комнат, собственные лесные угодья и доход с них, совсем другая жизнь. Но и сам князь тоже был другим.
— Благодарю, старейшины, — лаконично произнес рядовой Волк Таор, автоматически прикладывая к груди сжатый кулак. К князю предстояло привыкать заново.
— Свободен, — произнес Индир за всех, первым садясь на стул. Вслед за ним, с шумом подвигая стулья, уселись все старейшины.
Коротко кивнув, Таор без слов вышел. Семеро сдержанно помолчали.
— А что вы хотели? Лютый есть лютый, — наконец, вслух усмехнулся Индир, складывая руки на груди и живо двигая пальцами. — В ножки кланяться не будет.
