– Сейчас ты ее увидишь, – тихо сказала Анна Андреевна. – Я все эти экскурсии наизусть знаю. Вот сейчас она скажет про скульптора, и они все дружно пойдут обратно в автобус.
Майя улыбнулась. Она догадывалась, что мать часто сюда приезжает. Хотя про свои поездки та не говорила ей ни слова.
– …Скульптура «Русалка» и фонтан Арзи выполнены в начале прошлого века по проекту известного эстонского скульптора, академика Петербургской академии художеств Адамсона… А теперь, уважаемые отдыхающие, давайте продолжим нашу экскурсию по городу…
Толпа людей расступилась и нестройной вереницей потянулась к стоящему неподалеку фирменному автобусу. И Майя наконец увидела ее – бронзовую Русалку, выходящую из моря с младенцем на руках.
Девушку Арзи, чья судьба так странно спустя много веков переплелась с судьбой Майи и ее матери.
Вылитая из бронзы фигура отливала на солнце блестящей рыжиной. Русалка выходила из воды, одной рукой прижимая к себе младенца, а другой опираясь о камень, гладкий и скользкий, позеленевший от времени. Пухлый младенец с волнистыми волосами выглядел немного испуганным. Двумя руками он крепко обнимал Русалку за шею.
– Мама, скажи, – задумчиво произнесла Майя. – Ты веришь в то, что все это было на самом деле? Девушка Арзи, ее возлюбленный… Этот фонтан…
– Не знаю, – улыбнулась в ответ мать. – Молодая была – верила. А сейчас…
– Да перестань! Ты и сейчас не старая! Сорок шесть лет – разве это старость? – спросила Майя почти с возмущением. – Может быть, для кого-то… Но не для тебя! Ты даже и на сорок не выглядишь. Скорее на тридцать с хвостиком… В волосах – ни сединки, а фигура! Я по сравнению с тобой – настоящая… корова!
Мать в ответ рассмеялась:
– Корова! Посмотрела бы ты на меня, когда я тебя носила! Если ты корова, то я была… целых три коровы! А сорок шесть, может быть, ты права, еще и не старость. Только знаешь, мне иногда кажется, что на самом деле я живу уже гораздо дольше…
– Это только кажется, – сказала она, в глубине души не очень-то веря в свои слова. Потому что и сама за эти две недели, кажется, уже успела прожить целую жизнь. – На самом деле все может измениться…
– Перестань, дочка. Я совсем не хочу, чтобы что-то менялось. Меня все устраивает в этой жизни. Эти несколько лет я скучала без тебя, а теперь, когда ты рядом, когда скоро у меня появится внук или внучка… Ну скажи, о чем еще можно мечтать?
– Значит… – Майя наконец сумела отвести взгляд от скульптуры и прямо посмотрела в глаза матери: – Значит, все проходит?
– Все проходит, – ответила она с грустной улыбкой. – Все. И даже это…
– Что-то я тебе не верю, – пробормотала Майя, к своему удивлению, ощутив, как где-то на самом дне души шевельнулась обида.
– Не веришь, потому что молодая еще. И это, наверное, хорошо, что ты мне не веришь… Так и должно быть…
Они помолчали некоторое время, глядя на раскинувшееся у ног сине-зеленое море. Где-то вдалеке играл оркестр. Мелодия казалась знакомой.
– Музыка из моей юности. Давно, в начале восьмидесятых, была очень популярной… Тогда…
– Мама, – нерешительно начала Майя. – Я все хотела у тебя спросить… А что было потом?
– Потом? – рассеянно переспросила Анна Андреевна и растянула губы в усталой улыбке, сразу догадавшись, о чем спрашивает дочь. – Да ничего, можно сказать, и не было.
– Ничего? Или все-таки… Послушай, ну расскажи мне. Я должна знать. Ведь я тоже имею к этой истории какое-то… отношение.
– Хорошо. Я расскажу тебе. Хотя и рассказывать в общем-то нечего. Мы больше не встретились. Но некоторое время переписывались.
– Переписывались?
– То есть переписывались – это я не совсем правильно сказала… Твой отец вместе с семьей тогда жил в Воронеже. Когда мы с ним познакомились, он учился в институте. Ему двадцать пять было, как и тебе сейчас… Последний курс оканчивал. А раньше после института было распределение. Всех бывших студентов отправляли на работу по разным уголкам страны. Туда, где необходимы были молодые специалисты. Чаще всего распределяли в деревни, а его отправили в город. В наш город…
Не знаю, как он нашел мой адрес. Хотя, наверное, через адресное бюро сделать это было несложно. Он нашел мой адрес и… написал мне.
– А ты?
– А я… Я ему не ответила.
– Но почему, мама?!
– У него была семья. Жена и маленький сын. Я не имела права…
– Не имела права – на что? На то, чтобы просто с ним переписываться?
– Вообще ни на что не имела права. Да он знал, что я ему не отвечу. Даже и не рассчитывал, кажется, на это. Но продолжал писать. Долго, почти шесть лет.
– А потом?
– А потом… перестал.
– И все?
– И все, – устало улыбнулась в ответ мать. – А ты как думала?
Майя вздохнула:
