– Проходи. Она спит. Настояла, чтобы я привез ее домой, говорит, что не может видеть врачей, что они плохо на нее действуют… А вчера – ты себе и представить не можешь! – увидев в больнице Журавлева, психиатра, которого я нарочно пригласил для нее, она закричала, словно от невыносимой боли. Я даже подумал, что она умирает… Журавлев и сам побледнел… Я ворвался в палату, а она лежит, бедняжка, закатив глаза, и только руками машет, словно отгоняет кого от себя и бормочет про какого-то профессора… Журавлев сказал, что она еще не готова к тому, чтобы он о ней поработал, и уехал домой… Думаю – обиделся.
– Я бы хотел посмотреть на нее… – неуверенно попросил Малько, понимая, что эта просьба может быть не правильно истолкована Ромихом, но в то же время чувствуя, что только Берта, точнее, одна ее внешность, поможет ему разгадать еще одну загадку…
– Зачем это тебе? – Ромих нахмурился. – Я же сказал, что она спит… Ты что.., хочешь допросить ее, когда она находится в таком состоянии?
– Да нет же… Уверяю тебя, что я не скажу и слова. Понимаешь, мне надо на нее просто ПОСМОТРЕТЬ…
– Не понимаю.
Они разговаривали на кухне, и Ромих боялся одного – что Берта проснется, и Малысо, воспользовавшись случаем, начнет ее допрашивать. Теперь, когда Берта была дома и вне опасности, он уже пожалел о том, что вообще связался с Малько и милицией, ему хотелось только одного – чтобы его и Берту оставили в покое. Он не верил, что людей, которые чуть не убили его жену, кто-то сможет найти…
– Я только что от Севостьянова…
– Того самого? – хмыкнул Ромих, доставая из буфета бутылку коньяку и наливая себе и гостю. – Ну и что же? Нашли кого-нибудь?
– Не в этом дело… У Севостьянова пропала жена, Катя. Я видел ее только что и даже разговаривал с нею…
– Как же ты мог с ней разговаривать, если она пропала? Что-то я ничего не понимаю…
– Да все очень просто. Она пропала, во всяком случае, так думал Севостьянов, а она в это время находилась у своей сестры Наташи, с которой произошло несчастье, но Катя боится рассказать об этом мужу, потому что знает, какой будет его реакция… Словом, Катя и Наташа не хотят огласки, но, поскольку я сегодня пришел к Севостьянову и застал Катю дома, она не выдержала и все мне рассказала… Теперь понял?
– А при чем здесь я и Берта?
– Типаж.
– Что-что?
– Я говорю: типаж. Человек, который сейчас свободно разгуливает по Москве в поисках новой жертвы, предпочитает определенный женский типаж… Вот Катя, к примеру, тоже светловолосая, но она рослая, высокая, сильная женщина… А Наташа хрупкая, как девочка. И хотя ты мне показывал Бертины фотографии, мне бы хотелось увидеть ее лично… Пойми, это очень важно…
– А что случилось с этой Наташей? Ее тоже держали в клетке?
– Никто ничего не знает. Она молчит, словно воды в рот набрала. Приехала к Кате с неделю тому назад, заперлась в ванной комнате и часа два не выходила… У нее на сорочке сзади следы крови такими полосками, продольными… Катя просила показать ей спину, но Наташа надела ее халат, сверху плащ и уехала домой… Вот Катя ее и искала… А Севостьянов здесь с ума сходил… Хотя я на его месте такой жене голову бы отвернул… Так заставлять мужика волноваться…
– Илья… – еле слышно донеслось из спальни. Ромих замер и прислушался.
– Это она меня зовет… Ты подожди, я пойду посмотрю, как там она, а потом, если Берта не будет против, я тебя позову, хорошо?
Он ушел, но почти тотчас же вернулся.
– Пойдем, она выспалась и выглядит вполне нормально… Только, ради бога, не говори ничего лишнего, ни о чем не спрашивай… К нам недавно приходил следователь Захаров – она отвернулась к стене и не проронила ни слова… Ты понял?
– Конечно…
Сергей вошел вслед за Ромихом в спальню и, увидев лежащую на постели Берту, почувствовал щемящее чувство боли… Да, Ромих был прав: ни о каких допросах не могло быть и речи. Она была еще плоха, очень плоха. Малько подумал, что бывают люди, которые одним своим страхом, выражением испуга в глазах словно подталкивают преступника на совершение зла… Вот и Берта. Хрупкая, уязвимая, бледненькая и какая-то маленькая, будто девочка… Волосы забраны на макушке в простую прическу и завязаны розовой лентой. На губах белый налет, словно от крема. На шее крест-накрест налеплен пластырь. У нее взгляд человека, который случайно уцелел, остался жив.
– Вы извините меня… Моя фамилия Малько. Сергей Малько. Я частный детектив… Я рад, что вы здесь… А теперь отдыхайте, просто мне хотелось собственными глазами увидеть вас… Вы очень красивая…
– Да бросьте вы, – вдруг произнесла она жестко и знаком попросила Ромиха поправить ей за спиной подушки.
Через минуту она уже не лежала, а сидела, выпрямившись и сцепив пальцы рук на бедрах. Лицо ее было спокойно, взгляд выражал решимость. Белая кружевная сорочка придавала ей особую трогательность и женственность, и Малько вдруг почувствовал к Берте уже не только жалость, но и другое чувство, сродни восхищению…
