Парень смотрел на нее как-то странно, словно пытался хорошенько запомнить ее лицо. У него было немного припухшее лицо, из чего она поняла, что он, наверное, спал перед тем, как она позвонила в дверь.
– Я вас разбудила…
Он ей ничего не ответил. Она почувствовала, как он берет ее за локоть и ведет к кухне.
– Знакомься, это мои друзья – Санек, Павлик и Андрюха… А я – Вениамин.
Она увидела мужчин, сидящих за круглым столом и поедающих прямо со сковороды яичницу с луком. Тут же стояли стаканы с желтоватой жидкостью и темно-зеленая большая бутылка из-под импортного вермута.
"Уголовники. Пьют самогон”.
Она хотела повернуть обратно, но Вениамин преградил ей дорогу.
– Попалась, птичка? Тетя Валя здесь уже сто лет как не живет, понятно? А у тебя денежки есть?
Он спокойно взял сумку Анны, открыл ее и достал оттуда конверт, в котором лежали все ее деньги.
– Мужики, живем! У нее тут куча баксов! Санек, беги в магазин, а ты, Паша, к Гаврику за “травкой”…
– Возьмите деньги, только выпустите меня отсюда… – взмолилась она, чувствуя, как ее начинает колотить дрожь. – Здесь много денег, отпустите меня…
Вениамин подошел к ней вплотную и вдохнул в себя воздух.
– От тебя слишком хорошо пахнет. Хоть ты и старая, а все равно пахнет бабой… Хочешь выпить?
"Они были пьяные. Все четверо. Они пили и курили до самой ночи и заставляли пить меня. Гады, как же я их ненавидела и ненавижу… Они растравляли друг друга разными солеными словами, непристойными движениями… От них плохо пахло, и каждый старался унизить меня тем или иным образом. Им это доставляло удовольствие еще большее, чем то, которое они получали, насилуя меня. И если в обычной жизни они ничего из себя не представляли и наверняка не нравились женщинам, то там, доведенные до безумия выпивкой и какой-то дрянной травой, которую они, измельчив, скручивали в “козью ножку” и курили, они воображали, что каждый из них просто само совершенство, что они сильны, умны, сексуальны…
Под угрозой ножа я, почти не вставая, лежала на продавленном диване голая, вся в какой-то слизи, и давилась собственными рыданиями.
Я провела в этой квартире почти три дня и две ночи. Утром было еще хуже, чем ночью, потому что они с похмелья подолгу не могли себя удовлетворить и, ложась ко мне по очереди, каждым своим движением причиняли мне боль…
Вечером третьего дня к ним приехали на машине еще двое. Мои мучители встретили их во дворе, и у меня была возможность наблюдать сцену их встречи из окна. Двое незнакомцев, одетых вполне прилично, что-то сказали, после чего все шестеро каким-то невероятным образом уселись в машину и уехали! Дверь была открыта, и я, наспех надев на себя одежду, выбежала на крыльцо. Можно себе представить, в каком я была виде после всего, что со мной произошло, но на улице стояли густые синие сумерки, и навряд ли кто смог бы разглядеть мое опухшее от слез лицо и разбитые губы…
Едва я выбежала из дома, как за мной, вывернув из-за угла, поехала машина, свет фар которой буквально жег мне спину… И я поняла, что это началась охота, что теперь уже за мной станут охотиться ШЕСТЕРО, загоняя в самую глубь трущоб, в логово бомжей и цыган, крыс и бродячих собак… Это было проклятое место, такое же, как “Сахалин”, но только полярно противоположное по расположению.
Я бежала, спотыкаясь, выставив руки вперед, как слепая, надеясь увидеть в темноте, среди каких-то сарайчиков и опрокинутых мусорных баков хоть какое-нибудь подобие жилья, хотя где-то в глубине сознания понимала, что обречена, что впереди нет ничего, Кроме огромной дымящейся кучи мусора, но все равно бежала, пока, подвернув ногу и вскрикнув от боли, не упала лицом в какую-то зловонную жижу… Это был конец”.
"Я еще долго не могла прийти в себя от боли и унижения, которым подверглась, и мне было трудно поверить в то, что я сижу в машине Игоря… По стеклам стекала дождевая вода, а в салоне было тепло, уютно и даже звучала какая-то спокойная музыка.
Я не хотела, чтобы этот красавчик увидел меня в том виде, в котором я была, и я, все еще дрожа от холода и нервного озноба, продолжала лихорадочно соображать, как бы сделать так, чтобы этого не случилось.
– Как ты нашел меня? – спросила я.
– Это мое дело. Лучше ответь, зачем ты сбежала? Тебе захотелось острых ощущений? Надеюсь, ты получила их, и сполна? Ты хотя бы знаешь, что было бы с тобой, если бы не я?
– Нет.
– С тобой бы произошло то же самое, что с твоей сестрой. Тебя бы нашли на свалке мертвой…
– А что тебе известно о моей сестре?
– Все.
– Ты врешь. Она писала мне письма, у нее был вирус, жар, и она умерла… Вы все врете мне. Милу не могли вот так просто убить. Она умерла естественной смертью. И я не уеду из этого проклятого города, пока не увижу собственными глазами ее могилу.
– А что же ты мне не сказала об этом? Да хоть сейчас!
– Сейчас – нет. Мне нужно привести себя в порядок. Они ограбили меня…
– Думаю, что они не только грабили… Я знаю эту породу, они своего не упустят. Могу себе представить, что они тебе…
– Замолчи!
– Не будешь убегать…
