— Евгения, давай ты поешь, а потом я тебе все расскажу. Договорились?
— Хорошо!
В какой-то мере Петровна оказалась права, и я с удовольствием умяла столько, сколько не ела еще никогда.
— Ну, а теперь поговорим! — Выключив плиту, Елизавета Петровна вновь наполнила мою чашку чаем, в этот раз сделав и себе и присела на соседний от меня стул.
Егор нашел нас на берегу речки. Она оправдывала свое название — «Студёная». Да только местную детвору это нисколько не заботило, они с удовольствием барахтались в совсем не по-летнему холодной воде. Еще раз доказывая мне слова Елизаветы Петровны — мы в стае оборотней. Я бы могла не верить словам женщины, посчитать все это больным бредом свихнувшейся старухи. Но… почему-то поверила… А сейчас воочию наблюдала, как несколько мальчишек ловко перекинувшись в волков, наступали на Дмитрия Кожевина и мою Настю. И когда только я успела отвлечься!
Но вмешаться и отогнать наглую мелюзгу я не успела. Дима сам перекинулся в волка, и заслонив собой Настёнку с рыком двинулся в сторону мальчишек. Медленно наступая на них. Не прошло и секунды, как нападающие, низко склонив морды и тихонечко скуля, признали свое поражение и стали так же медленно пятиться назад. Еще бы! Волк Настиного защитника был на порядок выше и крупнее обидчиков. Мне самой стало не по себе! А Настя как ни в чем не бывало подошла к своему заступнику и положила ладошку на холку зверя.
— Настя, нет! — только и успела выкрикнуть я.
На что дочь повернулась ко мне и спокойно произнесла:
— Мама, это же мой Дима!
— Он сейчас не Дима! Он дикий зверь!
При этом «зверь» посмотрел на меня так осуждающе, что где-то на задворках моей совести тихонько заскребли кошки. Но затолкав их в самые глубины своего сознания, грозно посмотрела на «Диму».
— Вот обернется твой Дима обратно, тогда и будете играть.
— Мам, но как он обернется! — точно так же осуждающе посмотрела на меня дочь, стрельнув при этом на обрывки одежды на песке. Во взгляде дочери так и читалось: «Мам, думай прежде чем говорить!» — Мой Дима меня не обидит в любом обличье! Правда ведь, дядя Егор! — последнее она произнесла уже глядя мне за спину.
— Правда, правда, малышка! — раздался позади меня голос деверя, от которого по моему телу толпами, толкаясь и сбивая друг друга, поскакали мурашки. — Твой со всеми потрохами. Здравствуй, Жень!
Последнее было произнесено уже мне в затылок. Егор подошел так близко, что я ощущала не только хвойный аромат этого мужчины, но и тепло его большого и горячего тела. И только чудо останавливало меня от того, чтобы чуть податься назад, прислониться и узнать, каково это… быть в объятиях чужого, но такого желанного мужчины.
И это… Это слишком для меня!
Собираю всю силу воли, чтобы сделать шаг вперед. И… просто впечатываюсь спиной в твердую горячую скалу позади себя. Егор утыкается носом в мою макушку сильно и шумно вдыхая.
— Я так испугался за тебя, Жень! — прошептал он, обдавая горячим воздухом
А я дала себе ровно две секунды… Две секунды запретных объятий, а потом оттолкнувшись, развернулась лицом к Егору.
Вот только Глава стаи Бутурлиных, или, как здесь его называли — Альфа, отпускать меня не спешил. И развернувшись, я так и осталась в кольце его рук, сделав наше положение еще более двусмысленным.
Но Боже! Каким правильным казалось мое место в этом горячем кольце рук!
— Игорь звонил? — спросила, немного надавив ладонями на грудную клетку мужчины и, с извращенным удовольствием наслаждаясь гулкими ударами большого сердца.
— Нет.
Егор правильно понял мой посыл, но отпускать не спешил. Он выпустил меня из кольца рук, чтобы тут же накрыть своими ручищами мои ладошки на своей груди.
— Мне нужно в Москву!
Я даже не успела закончить, Егор тут же ответил, пряча за словом звериный рык:
— Нет!
— Но ты не понимаешь! — все же оттолкнулась я от него и, отвернувшись, взяла себя за плечи, — Я не могу сидеть здесь, пока…
Я не могла сидеть рядом с ним, я… Меня пугали мои желания рядом с этим мужчиной. Я — всю жизнь считавшая себя правильной, порядочной женщиной, очень, очень любящей мужа! А сейчас, когда Игорю так нужна моя поддержка, я с ума схожу рядом с его братом! И когда только я успела так скатиться!?
— Женя, — голос Егора смягчился, а сам он вновь оказался непозволительно близко, беря за плечи и разворачивая меня к себе.
Почти минуту он пристально вглядывался в мое лицо, ища в нем только одному ему известное что-то. А я? А я наслаждалась теплым взглядом медовых глаз, прямым носом, бровями вразлет… Смотреть ведь не зазорно! Просто смотреть, не претендуя больше ни на что
— Я сам поеду!
— Куда!? — кажется я потеряла нить разговора.
— Я сам поеду в Москву. Нужно разобраться куда на этот раз встрял братец. А вы с Настей останетесь тут, под защитой стаи.
Говоря все это, Егор притянул меня еще ближе, обхватив руками мое лицо и прожигая взглядом. Сверлящим, пристальным, но там, на дне его глаз мне чудилась тоска, что не давала мне отстраниться, скинуть мужские руки, выбраться из этой трясины порочных желаний…
