Волче стоял на коленях перед тем, что осталось от волчицы, оставшиеся в живых охранники Мстислава отлавливали лошадей, напуганных близостью воющих волков, сам купец, согнувшись, свесив голову и уперев руки в колени, пытался, похоже, отдышаться. Про меня все забыли, единственный зритель страшного спектакля даже не мог поаплодировать.
Потолок бы покрасить, думала я, глядя вверх. И стены обновить, а то как-то мрачно. Повернула голову: Егор спал, по-хозяйски закинув на моё бедро ногу. Умиротворение разливалось по телу тёплым маслом. Мы не выходили из мастерской уже второй день, и я всерьёз опасалась, что мой неутомимый любовник снова загремит в больницу — под специальным послеоперационным пластырем рана выглядела не очень хорошо. Но на Егора просьбы и увещевания не действовали, он резонно заметил, что может просто лежать на спине, предоставив женщине главенствующую роль. Я улыбнулась и тихонько встала с кровати. Сейчас этот человек проснётся и потребует еды.
Через две улицы, на углу перекрестка, работал допоздна небольшой магазинчик, который вмещал в себя самый разнообразный ассортимент. В нем можно было одновременно купить штыковую лопату, стиральный порошок и карамельки "Раковые шейки". Нано-маркет, как называл его Егор.
Спустилась вниз и погладила по крыше "семёрку". Она была на ходу, и почему бы не воспользоваться этим чудом технической мысли? Знакомое урчание движка порадовало как встреча с другом.
— Ну что, конь цвета "пицунда", неси меня за жрачкой!
За прилавком увязала в смартфоне Надюша-продавщица, которую звали так, скорее всего, из какого-то артхаусного протеста. В даме было сто пятьдесят кило живого веса и сто шестьдесят сантиметров роста. Надеждище подняло на меня свои чудные глазки с коровьими опахалами — густые наращенные ресницы в Кленовом стане вербовали в ряды своей бьюти-секты всё новых адептов — и добродушно улыбнулась:
— Тушёночки?
— Ага, Надюш! И макарон.
— Жень, а мне ведь фаршу еще привезли, возьмёшь?
— Давай!
В Надюше пропадал дар менеджера по продажам: я вышла из нано-маркета с двумя полными пакетами. Уложив покупки на заднее сиденье — отец за это отругал бы, привалилась к холодному боку машины и с наслаждением закурила, но на второй затяжке отчаянно закашлялась: знакомый джип притормозил в десяти метрах от "семёрки". Открылась водительская дверь, и, не спуская с меня глаз, из машины вышел Славик.
— Меня ждёшь? — с сарказмом спросил он, хромая в мою сторону. — Вот я и пришёл, Женечка! Поговорим?
— Я тебя посажу, урод!
— Да ну! А что не посадила еще?
— Не до того было, — я нащупала рукой ручку двери, — да и запись на флешку перекинуть нужно.
— Какую запись?
— Твоего признания, — блефовала я. Моя отчаянная попытка "увековечить" речь Мстислава не увенчалась успехом. Это только в американском кино оператор службы спасения первым от разговора не отключается. — Там лет на десять.
Славик подошёл совсем близко:
— Не пугай, подстилка деревенская, я тебя быстрее закрою.
— А что раньше не закрыл?
— С юристом советовался.
— Удачи! — я попыталась оттеснить мужчину и открыть дверь.
— И тебе! — обнажил клыки собеседник. — Ходи и оглядывайся теперь, сучка! Потому что я своё возьму!
— Пошел ты на ***, — сплюнула я под ноги негодяю и села в машину.
Раздышавшийся Мстислав медленно выпрямился, осматривая поле боя. Взгляд его наткнулся на собравшихся вокруг погибшей подруги волков. Помолчал купец, но так ничего и не сказал, хватило ума.
Мне было так плохо, что не описать словами: видения сбывались! Значит, окровавленные руки Евгении Васильевой — не кошмар, не игра воображения, а будущее или уже настоящее?. Но если в параллельной реальности я погибну, что станется с Женькой, которая разговаривает с воронами и заглядывается на неграмотного охотника? Или уже сталось?
На тонкую березовую ветку, качнув ее своим весом, села серебристая сова.
— Привет! — что я надеялась увидеть в этих круглых, с бездонными зрачками глазах? — Видишь, отбились мы.
В нескольких шагах от меня обличающе грозила небу из розового сугроба черная борода — разбойник лежал, запрокинув голову. Слуги Мстислава выкладывали в ряд погибших товарищей. Вот и съездили на экскурсию!
— Ну ты как? — спрашивал Славка, осторожно разрезая веревку ножом. — Бодигьярда нанимать придётся, иначе своруют тебя, как пить дать своруют!
— Я уже видела это. — кивок в сторону до сих пор стоящего на коленях Волче заставил Мстислава обернуться. — Даже говорила ей, но не поверила ведь, дурочка!
Вдруг один из слуг громко выругался. Он находился рядом с местом, где была зарублена волчица, и сейчас с ужасом смотрел вниз.
Мстислав поднялся на ноги, помогая встать и мне, и рявкнул, понимая, что так поразило мужика:
— Чего уставился, садись на коня и за возом, живо!
Но картина и вправду была поразительной — на снегу вместо дикого лесного животного лежала изуродованная Малуша. И тут меня вырвало…
Уже отпирая замок, я почувствовала божественный и такой нужный сейчас аромат кофе. За порогом следовало оставить беспокойство — Славик ехал за мной от магазина до мастерской.
