Я сбросила звонок, услышав шаги мужа по мраморной плитке. Он подошел ко мне со спины, обнял за талию. В нос проник знакомый запах его геля для душа. Лосьона после бритья и распаренного мужского тела. И я почувствовала лишь противное омерзение. Он этими ладонями ласкал чужое женское тело. Противно. Но, мне ли его судить? Я тоже грешна. И эта мысль меня возбуждает, аж к лицу приливает вся кровь. А ведь мы бы могли быть квиты, будь я чуть менее принципиальной и брезгливой. Только вот я поняла, что он не лучший из мужчин. И для этого мне понадобилось каких то девятнадцать лет брака и одна долгая ночь. Всего одна, но какая.
– Детка, ты пахнешь… Сексом, – прохрипел Сережа, опалив дыханием мое ухо. Я аж почесать его захотела, стереть с себя прикосновения. – Может сначала десерт?
– Десерт обычно в конце. Милый, мы все успеем, – простонала я, нацепив на лицо натянутую улыбку. – У нас впереди еще столько всего… Целая жизнь, Сережа. И… Я страшно голодна. Ты знаешь, пока гуляла по магазинам, так увлеклась, что забыла пообедать. Я уже и отвыкла от такого шоппинга. Знаешь, там мне понравилась одна подвеска с бриллиантами. Миленькая безделица. Я вот подумала…
Я несу чушь. И сейчас Райков рассекретит мой коварный план, потому что я никогда не была падкой на дурацкие цацки, от которых у меня и так уже ломятся все шкатулки. Я несу чушь, лишь бы отвлечься от отвращения к моему, совсем недавно, самому любимому мужу.
– Хорошо. Я тогда оденусь пойду, и мы с тобой поужинаем, и обсудим покупку, дорогая. Кстати, ты ведь помнишь, что я терпеть не могу роллы, – он снова Сергей. Такой, как всегда. Нотки мурлычущие исчезли из его тона, и теперь в нем звучит приказ и вечная его дурацкая правота во всем. Я ведь не помню даже, когда так случилось, что весь мой мир стал вертеться только вокруг него. Все мои мысли, что бы приготовить, чтобы он был рад, что бы надеть, как организовать отдых комфортный для Сережи. Не для семьи нашей, а конкретно для него. И я все время подстраивалась, в ущерб ебе и Машке. И думала, что счастлива больше чем многие вокруг. Смешно и глупо. И от этого очень гадко. Я лишала себя жизни, а он… Она просто брал все, что желал. Все, даже подружкой дочери не побрезговал.
Пока Сергей одевается я иду проведать малыша. Его нигде нет, и у меня в душе поднимается паника. Неужели он так быстро решил все вопросы? Но как же так? И комната, которая уже стала детской выглядит сейчас заброшено и уныло.
– Мальчик сегодня у няни, – словно из-под земли вырастает Райков. Мальчик. Он так говорит о крови своей. Малыш ведь похож на него, как водяная капелька. Изжога огненной волной поднимается по пищеводу. Мой муж… Это не мой муж. Не мой Сережа. Он таким парнем был замечательным. А Машуля когда родилась, он ведь ночей не спал. Она болела, он сидел возле ее кроватки, песни пел, сам придумывал смешные сказки. Что же с ним произошло? Словно подменили. – Рит, послушай, не считай меня мудаком. Я просто оступился. А эта дура… Уже сказала про беременность, когда поздно было что-то предпринимать.
– Но ты ведь радовался рождению сына.
– Я его и не брошу. Ребенок вырастет в нормальных условиях. Не в колхозе, в котором Сонька с родителями маргиналами живет в двушке. У него все будет.
Кроме семьи, любви и родителей. Я молчу. Не озвучиваю своих мыслей. Очень больно осознавать, что твой муж превратился в ледяного болвана.
– Ладно, пойдем к столу, – говорю я слишком бодро. – А то лед оплывет.
– Точно. Нам сегодня есть что праздновать, – хмыкнул Райков. Это да. Праздник, праздник. Знал бы ты, любимый…
Я ем молча. Нет сил на разговоры. Тошнит даже от вида мяса, которое с таким удовольствием поглощает Сережа.
– Ритка, за тебя, – приподнимает свой бокал мой муж. Я хватаюсь пальцами за фужер с шампанским. Аромат дорогого алкоголя раздражает, как и вся ситуация дурацкая. – Ты не пьешь совсем, и не ешь. Все в порядке?
– В абсолютном, – смотрю, как Райков пьет свой виски смакуя каждый глоток. Чудо-средство то, видать бракованное. Ни фига его не рубит. И это отвратительно, потому что…
– Ну тогда пора в спальню. Я ужасно соскучился по тебе.
– Машка… – хватаюсь я за последнюю соломинку.
– Она сегодня не придет. Осталась у однокурсницы. Я им оплатил пирушку, так что… Ты только мо…
Он вдруг замолк на полуслове, закатил глаза и кулем свалился со стула. Я от неожиданности подскочила на месте, уставилась на мужа, валяющегося на полу. Черт, у него глаза открыты. И он…
– Он не дышит, – всхлипнула я в телефонную трубку, спустя пять минут беганья вокруг поверженного мужика. – Совсем. И глаза не закрыл. Валька. Это… Черт.
– Капец, – хныкнула моя, всегда, слишком уверенная в себе подруга. – А чего делать то?
– Вот именно это я и хотела у тебя узнать, потому что зараза Катька не снимает трубку, а Надька не абонент.
– Так это… Ну. Флешку подменяй и вали оттуда.
– Ты совсем что ли? А вдруг он живой еще? – испуганно прошептала я, сжав в руке чертова розового утенка. – Валь…
– Я приеду сейчас, – обморочно пробубнила Валька.