– Не нужно. Я сама. Не хватало еще вам разгребать… – Я вздохнула и бросила трубку. Подошла к мужу, сняла с него цепочку, поменяла на ней флешку, может скостят мне срок. Беременная, раскаявшаяся, сама сдалась. Бедный мой ребенок. Не повезло ему с матерью.
Ну а что? Вызову сейчас скорую, полицию. В конце концов…
Звонок в домофон показался мне оглушающим, оглушительным. Кого еще там принесло? Валька не могла так быстро, ну если только она не летела на метле. «Не нужно открывать. Нет нас дома» – сказала я себе, нажала на кнопку домофона и открыла дверь.
Угадайте, кого я там увидела. Бинго.
– Я приехал тебя поздравить, – рявкнул Горячев, и сунул мне в руку огроменный букет вонючих лилий. Запахло сразу, как на кладбище. Очень вовремя. Я даже хихикнула глупо.
– С чем?
– Со скорым прибавлением. Кстати, как счастливый отец? Рад?
– Вы ненормальный? Приехали только за этим? Поглумиться?
– Вообще-то я просто решил не задерживаться тут до завтра. Терпеть не могу ваш город вонючий, и его жителей некоторых. Поэтому хочу уладить формальности все и… Может все таки впустишь?
– Нет, – пискнула я, но наглый зажравшийся хмырь, отодвинул меня и по-хозяйски проник в мой дом. – Что вы себе позволяете? Я вызову полицию. Как раз собиралась.
– Да пожалуйста. Я себе позволяю все, дорогуша. Особенно с бабами, которые мною попользовались. А я этого терпеть не могу.
– Я? Вами? Да вы… Вы… Да пошел ты.
– Вот теперь я тебя узнаю. Нахальная, наглая, сучливая…
– Еще одно слово и я…
Что я? Не успеваю договорить. Горячев сминает меня, прижимает к себе, и губы его…. Черт, у меня в столовой на полу лежит муж, не живой, а я настолько порочна, что схожу с ума в объятиях чужого мужчины. Хотя, какой он мне чужой, если…
– Уходи, – шепчу я в рот моему наваждению.
– Почему? Мужа боишься?
– Он… Он… Там…
Мне нужна помощь. Мне нужна помощь сильного и умного мужчины. Мне хочется наконец быть женщиной, вот такой, слабой, которую держат сильные руки, не позволяют свалиться в бездну.
– Я убила мужа, – шепчу я в каменную грудь Василия Георгиевича.
– Ты что?
– Что слышал. Я убила мужа, потому что…
– Какого хера тут происходит? – вот если бы сейчас небо на землю упало, я бы не так обалдела. Клянусь. Сережа… Он стоит на пороге гостиной, зол как черт, и у него в руке ружье. И… – Вы охренели совсем? Уже в моем доме… Мне говорили, что ты Горячев сука. Но я как-то думал договориться стобой. Нет, я все понимаю, ладно я муж. Но тебе то зачем эта старая калоша?
– Пукалку опусти. Некрасиво на беременную жену направлять оружие. Давай по-мужски все обсудим, – хмыкнул Горячев, сузив глаза. Оттолкнул меня, и тут же закрыл собой.
– На беременную? – хмыкнул Райков. Черт, он пьян, до умопомрачения. Поэтому он показался мне не живым. Видимо просто Катькино средство усилило эффект алкоголя. – Эта дура пустая как барабан. Бесплодная. Что за фантазии. Она не может быть беременной, уж точно не от меня. Опа… Так ты папаша что ли? Ну ты волшебник. Гарри Потер блин с бузинной палочкой.
– Опа, – ошарашенно выдохнул Горячев. Черт, как бы провалиться сквозь землю? И какое чудо должно произойти, чтобы этот абсурд прекратился?
– Ритка, ты где? У тебя настежь все, – Валюшкин голос произвел эффект разорвавшейся бомбы. Я сжала в пальцах украденную у мужа флешку.
– Сергей, пожалуйста. Не делай глупостей, – тихо сказала я. – Я хотела… Дай нам просто уйти.
– Э нет, только после того, как твой трахарь подпишет документы. И валите на все четыре стороны. Кстати, Ритуля. Даже он не сможет тебя отмазать от того, что тебя ждет. Счастливы вы не будете долго. Беременная, надо же. В тюрьме тебе послабление будет. Старая калоша, а все туда же. Короче, считаю до трех.
– Женщин отпусти, Райков. На кой черт тебе перед должностью потрясения. Пусть уходят, а мы с тобой тут все подпишем.
– Да ну? Неужели подпишем? – хмыкнул Сергей. Черт, Я убью Катьку. – А жену мою ты обрюхатил, для большего делового партнёрства?
– Рита, уходи. Забирай подругу и потихоньку… – прошептал Горячев. – Охране моей скажи, чтобы не дергались пока. Они знают что делать. И… Дура ты, Пупсятина. Я тебя…
Горячев В.Г
Если этот бред, который несет Райков истина, то…
Вот уж не думал никогда, что можно стоять под дулом ружья и быть таким оглушенно обалдевшим. И… Счастливым? Черт, я еще не понял. Точнее не могу осознать что чувствую. Если они врут, то это очень изощренная ложь. Возникает вопрос «Зачем?». Не могу придумать на него вразумительного ответа.
Если то, что сказал очумевший не пойми от чего Сереня правда, то… То это просто опупеть, какая новость. Невозможная новость. Сногсшибательная. Выбивающая землю из-под ног.
– Я ее не отпускал, – прорычал этот придурок, вызывая у меня всего одно желание, размазать его по стенке. – А ну стоять! Рита-Маргарита. Женушка моя. А еще меня упрекала в измене. А сама…