Адам отпустил руку женщины. Она вернула браслет на место и начала рассказывать.
– «Химера» была создана для борьбы с оборотнями. Точной даты основания я не знаю. Сначала проект был задуман как научная лаборатория. Правительство финансировало военные разработки, которые должны были помочь уничтожить оборотней. На каждый успешный продукт ставилось клеймо.
– А на тебе это как оказалось?
Во рту Адама пересохло. Он помнил донесения разведки о секретных лабораториях. Но это были догадки, подтвердить которые у них не получилось.
– Я родилась в лабораториях «Химеры». Или попала туда еще в младенчестве. Этого уже никто не узнает.
– Как такое возможно?
– Очень просто. Кто-то из ученых наткнулся на старые записи о том, что сотни лет назад, до начала войны, оборотни и люди жили вместе. В том числе создавали смешанные браки, от которых было потомство. Из этих историй сделали вывод, что среди людей есть потомки оборотней, сохранившие в себе «волчий ген».
– И они начали забирать детей?
– Не совсем забирать. Их выкупали, если верить тому, что нам говорили кураторы. Однажды мне удалось прочитать некоторые отчеты «Химеры». Это было что-то вроде суррогатного материнства. Женщин оплодотворяли, вели их беременность, потом детей забирали.
– Зачем им нужны были дети?
– Чтобы создать универсальных солдат. Тех, кто легко справиться с любым оборотнем. Даже с Альфой.
Поверить, что эта женщина может вступить в бой с Тиберием, Адам не мог. Она выглядела слишком слабой для этого. И слишком умной. В этот момент Адам понял, что Ева никогда бы не стала сражаться с оборотнем в чистом поле. Она бы его убила до того, как тот ее увидит.
– Нас учили всему: шпионить, драться, убивать, выживать в любых условиях. Я знаю Хофтерфилд также хорошо, как свою ладонь. – Ева посмотрела на свои пальцы и продолжила рассказ. – Знаю земли Атвера, Милери, и восточного Орканда. Схемы ваших городов, привычки, обычаи. Знаю, что Виктор Фагади не пускает в дом прислугу и стремиться сохранить дом таким, каким его запомнила покойная Луна. Альфа Кадилии пьет кофе с сахарозаменителем марки «Долина», а Лику, Луну твоего Альфы, в родном клане жестоко избивали, потому что ее бабка считала, что так они смогут пробудить в ребенке дар Оракула.
– Даже я об этом не знал. – Сглотнул Адам.
Ему стало не по себе сначала оттого, что Луна Тиберия все это пережила, а потом от уровня осведомленности Евы.
– Кроме обучения на нас ставили эксперименты. Задачей «Химеры» было расшевелить волчьи гены.
– Какие эксперименты?
– Инъекции сывороток, облучение, стрессовые тесты. Иногда кто-то умирал. Его контрольный номер и кровать пропадали из казармы. К восемнадцати годам нас осталось пятнадцать. Лучшие из лучших.
– Вас учили ненавидеть оборотней.
– Нет. Нас учили ничего к вам не испытывать. Ненависть – слишком сильная эмоция. Она приводит к ошибкам. Ошибки «Химере» были не нужны. Только убивать.
– Ты здесь зачем?
– На экскурсию приехала. – Адам недоверчиво нахмурился. – Это правда.
– Накануне объявления о мирном договоре с оборотнями нас собрали в классе и объявили о ликвидации «Химеры».
– Вас вот так взяли и распустили? – Не поверил Адам.
– Нет. – Мотнула головой Ева и посмотрела на огонь. – Нас сначала расстреляли, а тела кремировали. Правительство не могло допустить, чтобы оборотни узнали о «Химере», да еще и накануне объявления перемирия.
– Но ты жива.
– У меня был секрет.
Ева поднялась с кресла, подошла к столу, взяла тонкий нож и ударила острым концом по ладони. Бета почувствовал стальной запах крови, смешанной с первоцветами. Это был самый ужасающий аромат, который когда-нибудь чувствовал оборотень. Кровь как будто забурлила. Адам сам не понял, как оказался рядом с женщиной, схватил ее за руку, чтобы у нее не возникло желания нанести себе еще какие-нибудь увечья. Ранить себя Ева больше не пыталась. А вот рана на ладони начала на глазах затягиваться.
– Как такое возможно?
– Волчий ген. – Спокойно ответила Ева. – Когда я узнала, что мое тело обладает регенерацией, решила, что никто об этом не должен знать. Кураторы нас учили контролировать некоторые процессы в организме: сердцебиение, дыхание, эмоциональные всплески. Я пользовалась этими техниками, научилась контролировать скорость восстановления тканей. Не идеально, конечно. – Заживление остановилось. – Но этого было достаточно для того, чтобы никто не заподозрил о том, что может мое тело.
Адаму потребовалось несколько минут, чтобы переварить информацию. Ева торопить его не стала. Рана затянулась, девушка отняла руку у оборотня и взяла чайник. Адам слышал, как льется вода, как закрывается металлическая крышка. Как Ева достает горшочек с мясом, который заботливо упаковала Мамми.
– В то утро, – Ева поставила горшок разогреваться в печь и продолжила рассказ, – нас расстреляли военные.
– Как расстреляли?