Она почувствовала запах волка. Запах, от которого руки начинали дрожать, а между лопатками катились ледяные капли. Амалия не сразу поняла, был этот запах реальным или вымышленным. И только когда волчица жалобно заскулила, Амалия посмотрела на каменную дорожку, ведущую к ее террасе. Сердце замерло. Она его вспомнила и как будто окаменела от ужаса. По дороге, вместо с Мастом, шел водитель Тиберия. Он смотрел прямо ей в глаза, будто пытался понять, помнит она его или нет. Амалия внутренне напряглась и приготовилась защищаться. Защищаться, а может, оправдываться перед Мастом. Но ничего из того, чего волчица боялась, не произошло. Они не успели пересечь и половины маршрута. Маст схватил своего спутника за шею и толкнул в сторону выхода. Что было дальше, Амалия не видела.
Мы сидели на каменном крыльце. На Тилу опустилась ночь, а мы все никак не могли уехать. Мне не хотелось покидать этот дом. Виктор и Ирэна уехали, Винс уснул в кресле у печи, так и не обернувшись, Адам протянул мне чашку с отвратительным кофе. Варить его Бета не умел, но я не стала сообщать оборотню об этом прискорбном факте. Может, когда-нибудь научится.
– Знаешь, если бы твоя мать не отдала силу сестре, то ты могла бы родиться Оракулом? – Улыбнулся Адам. – Стать благословением стаи.
– Если бы Карина не отдала силу сестре, я бы не родилась. – Усмехнулась в ответ.
– Не говори так. – Адам посмотрел на меня и сверкнул глазами. – Мне это не нравится.
Я ничего не ответила, посмотрела на небо, где появились первые звезды, и задумалась о том, как причудливо сложилась жизнь Виктора и Ирэны. Одна пожертвовала собой ради сестры и мира, другой столько лет не замечал Луны у себя под носом.
– Почему Виктор ненавидел ведьм? – Вдруг вспомнила рассказ ведьмы. – Я всегда считала, что волки их не трогали.
– Там была запутанная история с кражами детей. В землях Гарэта, Самина и Авара начали пропадать младенцы. И оборотни эти события связали с появлением ведьм в нейтральных землях. Через несколько недель выяснилось, что женщины никакого отношения к похищениям не имели. Но сплетни сделали свое дело. Конфликт затянулся. В некоторых стаях начались волнения. Виктор не спешил их гасить. Не знаю почему.
– Как думаешь, у них получится?
– Твой отец будет последним кретином, если не воспользуется вторым шансом.
Мы снова замолчали. Адам смотрел на темнеющее небо, я изредка поглядывала на него, пытаясь угадать, о чем он думает.
– Нужно отвезти Винса? – Вдруг спросила, понимая, что не хочу расставаться с волчонком.
Я за него боялась. Несмотря на то, что теперь он мог за себя постоять.
– Да. – Кивнул Адам. – Он очень хотел встретиться с тобой. Я не мог ему отказать.
– Ты рассказал Тиберию о том, что его сила пробудилась?
– Нет. Он сам расскажет, если захочет.
– А если не захочет?
– Ничего страшного. Это ему не помешает занять свое место в стае.
Эпилог
Последние месяцы дались Виктору нелегко. Купаясь в собственном горе долгие годы, он не заметил, как щупальца Мади начали контролировать если не все, то большинство сфер жизни стаи. Виктору пришлось узнавать реальное состояние дел во всех отраслях: от военного сектора, до социального. Успокаивал себя Альфа только тем, что все могло быть хуже. Цели разрушить экономику региона у Беты, к счастью, не было.
Впрочем, это была не самая большая проблема оборотня. Больше чем проблемы стаи, которых во все времена было достаточно, Виктора волновала Ирэна. За эти месяцы их отношения с мертвой точки не сдвинулись. После возвращения из Хофтерфилда, ведьма вернулась в нейтральные земли, а Виктор в свой дом.
Ведьма пыталась обустраивать свой быт, Виктор разобраться в себе. Альфа работал, ночи проводил на кладбище. Только теперь он не тосковал по потерянной любви. Он чувствовал, что отомстил за нее. Смерть Мади принесла удовлетворение. А еще, он узнал подробности смерти Карины. Благодаря Адаму в руки Виктора попал рапорт Карины своему руководству о том, что она беременна от Альфы, и хочет отдать ребенка.
Для Виктора это был еще один шок. Возможно, если бы Мади остался жив, то тоже удивился. Потому что рапорт был написан за три недели до исчезновения Карины. Что случилось с женщиной потом, после или во время родов, узнать уже не удалось.
Долгими ночами Виктор сидел на могиле женщины и думал о ее чувствах. Любила она его? Был ли он ей хоть немного симпатичен? Что он сам чувствовал к Карине? Вопросы бродили в волчьей голове, но не находили ответа.
Виктор злился на себя, на Ирэну, на Карину. Но больше на себя. Он должен был понять, что встретил не ту. Должен был почувствовать подвох. Но пришлось себе признаться в том, что даже если он чувствовал неладное, мастерски игнорировал этот факт.